Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Какова твоя воля?» В голосе Рамантану все еще звучали те же ровные, ломкие нотки.

«Как его зовут?» — спросил я, игнорируя вопрос, полностью отвергая его. Утаннаш не хотел, чтобы эта маленькое существо было уничтожено. Я в это верил. Даже если бы в этот момент появился сам Рагама и приказал мне действовать, я бы посчитал это каким-то испытанием.

Рамантану моргнул, оба ряда век затрепетали. Раз-два. Раз-два. «Siajunyu o-namshun», — наконец произнес он.

Имени нет.

«Нет имени?» — переспросил я.

«Оно должно найти свое имя», — сказал Рамантану, бросив взгляд на Отомно, который облизывал пальцы. Мне не понравилось, как мало другой Бледный, казалось, заботился о своем партнере, но промолчал.

«Найти свое имя?» — не поняла Кассандра.

«Оно скажет нам, кто оно», — пояснил Рамантану. «Своими поступками».

Мне показалось, я понял о чем он говорит. Я слышал, что в древние времена мужчины и женщины воздерживались от того, чтобы давать имена своим детям, опасаясь, что ребенок скоро умрет.

В природе большинство детей умирало.

«Мы даем имена нашим детям, когда они рождаются», — пояснил я.

Рамантану прищурился — еще один удивительно человеческий жест. «Как? Вы же их не знаете».

Я посмотрел на Кассандру. «Мы знаем, кем хотим, чтобы они стали».

«Хотите?» Рамантану повторил человеческое слово. «Что это?»

В языке сьельсинов не было слова «хотеть».

«Вы должны дать ему имя».

Капитан отрицательно покачал головой. «Он ничего не сделал».

«Raka daratham», — сказал я.

Он живой.

«Darathama». Отомно повернулось, чтобы посмотреть на нас, его лицо было испачкано черными и золотистыми пятнами. «Это Darathama».

«Даратама», — повторил я и улыбнулся маленькому дьяволу.

Это означало «живущий». Имя одновременно благоприятное и позорное. Наименьшее достижение живого существа и в то же время величайшее.

Я снова коснулся его головы, провел большим пальцем по безрогому лбу. Оно снова попыталось укусить меня. «Добро пожаловать в мир».

Я убрал руку, давая знак капитану поднести существо к его... к его матери. Но Отомно не повернулось, чтобы принять ребенка в свои объятия, а вместо этого отвернулось от него, когда Рамантану преклонил колени и прижал существо к бледной коже.

Кассандра выругалась, когда детеныш впился зубами в плоть своей матери, присосавшись к ней, как минога к рыбе. Я погладил ее по спине, чтобы успокоить, сразу осознав, где сьельсины нашли вдохновение для своих нахуте.

Мать-сьельсин кормила своего ребенка собственной кровью.

ГЛАВА 47

В ЛОГОВО ЛЬВА

Сначала мы увидели его отражение, яркий свет бликанул от одного из двойных орбитальных зеркал планеты, огненная вспышка расколола кромку ночи. Я шагнул к высоким окнам, заложив руки за спину, плащ струился вокруг моих лодыжек. Затем солнце — мое солнце — поднялось над изгибающейся тьмой, а за ним второе зеркало, и я увидел его лицо: селадон и алебастр; слоновая кость и медь; янтарь, умбра, оникс, с вкраплениями кобальта рек или морей, каждая из которых окаймлена бледно-золотым цветом.

Гододдин.

Свет этого убитого солнца еще ярко сиял в бесконечном дне космоса, его отблески играли на парусах и позолоченных корпусах кораблей, сновавших вокруг планеты, так что она казалась королевой, окруженной сонмом сверкающих ангелов. Суда казались такими маленькими, как угли костра, хотя самые большие из них были даже больше, чем «Тамерлан», целые города в движении.

«Нас заметили?» — спросил я, пытаясь сосчитать их.

С таким же успехом можно пытаться сосчитать песчинки на Земле.

«Они нас не заметили», — ответил Сирота низким рычащим голосом.

«Мы остаемся незамеченными».

Те же геометрические формы, которые сбивали с толку зрение Наблюдателей, мешали засечь нас датчикам дальнего действия дружественных звездолетов. Они могли бы что-то увидеть, если бы направили свои приборы в нашу сторону. Возможно, размытое изображение. Гравиметрические детекторы могли бы обнаружить нас — мы были достаточно массивны, даже на таком расстоянии, — но они вряд ли начали бы с этого, и в любом случае мне не нужно было много времени. Я намеревался раскрыть наше присутствие. Просто мне не хотелось, чтобы нас увидели первыми.

Мы вошли в систему несколькими неделями ранее, появившись достаточно близко к солнцу, чтобы скрыть вспышку излучения, вызванную реверсией в реальное пространство. Это был старый трюк — очень старый — который сам Бог-Император использовал против Мерикании. Мы пробыли там на солнечной орбите несколько дней, ожидая подходящего вектора для приближения к планете.

Солнце Гододдина было сверхгигантом, сверкающим красным титаном, непостижимо древним. Оно просуществовало уже вечность. Ученые говорят, что оно образовалось гораздо ближе к центру нашей галактики, но какой-то катаклизм выбросил его из центральных областей. По пути оно собрало вокруг себя планеты, увлекая их за собой через тысячи миль. Гододдин. Мрачный Кинон. Ивейн с его облаками, похожими на огонь. Эйдин и Аэрон, Эльфед и Дал. Оно собрало вокруг себя все эти планеты, а также миллион меньших миров. Луны и астероиды, кометы, похожие на кристаллы в яркой ночи.

Подумать только, что многотысячелетнее путешествие — все это время и пространство — привело его сюда. Представить, что нечто столь огромное и древнее, столь величественное, что не поддается человеческому пониманию, встретит свой конец от руки существа, едва превосходящего обезьяну, хотя и обладающего силой дьявола.

«Приготовиться к трансляции на всех частотах по моей команде». Это снова был Воргоссос. Точно как Воргоссос, за исключением того, что Лориан исчез. Ответа на мое сообщение так и не пришло.

«Понятно».

«Понял».

Эдуард, Кассандра и Селена стояли в стороне, рядом с Нимой. Все смотрели на меня. Только Селена улыбнулась, слегка подбадривая. В ее улыбке сквозила вера. Я улыбнулся в ответ, но с трудом. План был ее.

Ты должен задать тон, сказала она. Не дай им возможности создать ловушку. Если отец не придет к тебе, ты должен пойти к нему — и ко всем остальным. Пусть все узнают правду из твоих уст. Она разделяла мои опасения по поводу своего брата, по поводу Капеллы и надвигающейся смены власти — у нее были свои собственные страхи, она чувствовала все это острее, более лично, чем я.

В конце концов, это была ее семья.

Нам пришлось маневрировать, чтобы оказаться в зоне вещания, как можно ближе к реальному времени, насколько позволяли здравый смысл и физика, чтобы передача была лучше. Капелла могла заблокировать значительную часть флота. Но она не смогла бы заблокировать всех. И Александр услышит. И император — или люди императора.

Я отвернулся от Гододдина и от солнца, которое я собирался