В холод - Нелл Уайт-Смит

Третий день экспедиции

Базовый лагерь

Облачно, порывистый ветер

В базовый лагерь мы прибыли со всем необходимым. И, конечно, среди этого необходимого имелись гробы. Похороны среди ледяных пустошей отличаются от похорон в миру. Здесь мы не можем позволить себе положить тело в металлический гроб и сжечь, устроив бдение избранных учеников в течение девяти или одиннадцати часов, необходимых для того, чтобы огонь сожрал тело полностью. Тем более не имеем более современных систем для кремации, где температура поднималась бы выше: это требует очень много топлива, слишком ценного в Белой Тишине.

Здесь, в базовом лагере, живые важнее мертвых. Уважая смерть наших товарищей, пришедших сюда и оставшихся ради науки и исследования самой загадочной точки идущего мира, пришедших и умерших ради своих идеалов, мы помним, что каждая крошка еды и каждая капля ликры — это ресурсы для воплощения тех мечтаний, ради которых они боролись со здешней жестокой природой.

Внутри Белой Тишины есть тайна. Тайна, как мне кажется, даже более крупная и сложная, чем расположение Хрустального Ока. Во всяком случае, я пришла сюда не ради поисков месторождения топлива для корпораций, и без того постоянно выкачивающих нефть и природный газ из земных недр. Я пришла ради загадки самой Белой Тишины.

Я, гляциолог, коллега умершего господина Трайтлока, роднящаяся ему по мастерам, преподающим в Университете Черных Дорог на одной из мощнейших геологических кафедр мира, — я пришла сюда узнать, как в мире вовсе могла возникнуть зона, навсегда одевшаяся в лед и не желающая никого пускать внутрь себя. Как она могла возникнуть там, где по всем расчетам ее появление невозможно. И вот я провожаю господина Трайтлока в последний путь. Я осталась одна.

Похороны среди ледяных пустынь отличаются от похорон в миру. Здесь мы кладем тело в ящик, напоминающий внешне гроб, но не предназначенный для огня. Мы несем этот ящик с телом в мортуарий, находящийся в неотапливаемом здании, отстоящем от остальных строений базового лагеря, и опускаем на полку, забывая о нем до того момента, пока не заберем домой.

Выстроившись парами, мы один за другим переводим наши хронометры в положение для обратного отчета и вводим себе присадку «Путь в холод». По очереди мы выходим наружу, чтобы засвидетельствовать честь нашего погибшего товарища и пообещать ему сделать все, что он не сумел, забравшись настолько далеко и проведя здесь настолько много времени — полтора года.

Каждый сегодня скорбит. Я скорблю ото всех иначе. Я думаю о тех разговорах, которые мы не провели в лаборатории с глазу на глаз. Об экспериментах, о которых он мне не рассказал. Конечно, у меня есть пошаговые записи, но ведь в любой из них нет-нет да найдется с виду незаметная деталь, исключительно личное, продиктованное опытом наблюдение, способное помочь в конце сложить разрозненные факты в единое целое.

Ожидая своей очереди перед дверьми, куда выходили мои коллеги, я смотрела в окно. За ним белая рассветная мгла осыпалась на землю снежными хлопьями. Я потеряла больше всех прошлой ночью. Я потеряла союзника, чье сердце было частью механизма этого места, как и мое. И теперь я здесь одинока.

Двери передо мной распахнулись и быстро закрылись, обдав еще незакрытое мое лицо ледяным воздухом. Я, как и стоящий по левую руку от меня незнакомый молодой механоид, опустила на лицо шлем и надела защитные очки. При этом я не переставала смотреть на пустоши за окном. На их белизну. На их ветер.

Наш мир представляет из себя огромное кольцо, которое постепенно расширяется. Оно вращается благодаря механизмам Железного Неба, расположенного в нижней части кольца, с внешней его стороны. Вращается с постоянной скоростью от самого начала времен, с самого замыкания мира в это кольцо.

Солнце, не греющее мир само по себе, расположено не в середине кольца, а ближе к его краю, тому, где находятся толчковые механизмы Железного Неба. И земля под солнцем греется потому, что ее нагревают именно эти механизмы. Потому что солнце заставляет ликру в железных венах мира двигаться быстрее. Сообщает им жизнь.

У экватора, то есть на срединной линии мирового кольца, климат мягче. В крайних северных и южных частях мира, которые находятся дальше от толчковых механизмов и где железные вены внутри земли расположены реже, становится холоднее. И так — одинаково на всем протяжении мира. Когда поверхность мира удаляется от толчковых механизмов Железного Неба, приходит зима. Когда приближается к ним, приближается и лето. Постоянно, год от года. Равномерно по всему миру.

И только здесь бесконечный лед.

Когда-то давно произошла огромная война. Между теми, кто хотел уничтожить этот мир, чтобы создать новый, как им казалось лучший, и теми, кто хотел сохранить мировое кольцо в неизменности. Из этой войны никто не вышел победителем. Сам мир уцелел, но изменился до неузнаваемости. И все, кто помнил, как и почему он создавался, сгорели в гробах, под взглядами дежуривших учеников, не успевших впитать необходимые знания.

Что случилось потом? Эпоха глобальных тектонических катастроф, отравление почвы, потом еще и воздуха, и воды. Мир словно бы сбросил старую кожу и навсегда изменил собственное лицо. Старым географам не удалось бы найти на нем привычные долины и русла рек. Даже горы не остались прежними, но тех, кто бросился на реосвоение мира, мало беспокоил его ландшафт. Они хотели только сокровищ, хранимых новыми, наполненными заново недрами.

Проходили года и сменялись поколения. Мы построили новые города, мы провели геодезические исследования новой земли, мы начертили новые карты. И мы обнаружили ее — область у острова Белая Тишина. Необоримый домен льдов, тянущихся до самого края мира и не подпускающих к себе никого из живых. Никого из тех, в ком течет ликра.

Что в этом месте, что в этой части света настолько особенного, что оно хранит этот климат, этот лед? Мы не знаем, никто не знает. Я жизнью поклялась это выяснить. Это самая большая загадка нашего мира. И в интеллектуальном плане я стою на плечах тех, кто положил жизнь на ее исследование. Я не могу их подвести.

Какое отношение области Белой Тишины имеют к Хрустальному Оку? Это совпадение или есть причинно-следственная связь? На эти вопросы дадут ответить только целенаправленные исследования.

Мы здесь ради них. Сделать открытие и рассказать миру. А может… Просто провести замеры, собрать эмпирические данные ради кого-то другого, еще незнакомого нам, даже еще не родившегося, кто совершит открытие. Я не знаю, не знаю, но чувствую, что ответ на этот вопрос поможет нам распахнуть многие двери