В холод - Нелл Уайт-Смит

Мы вернулись к големам и выбрались наружу, пройдя снежную стену один за другим насквозь. Освободившись, я не удержался и поднял голову. Здесь, внизу, было тихо и чисто. Хотелось дышать. Агония, которую мы переживали в небе, казалось, совершенно не коснулась поверхности. Я почувствовал себя спокойно, впервые за годы с тех пор, как мы начали подготовку к экспедиции. Наконец все закончилось. Мы вырвались. Добрались.

Провожая глазами удаляющуюся Сестру Заката, я вспомнил момент единения с ней. Момент единения с чем-то настолько огромным и настолько мягким одновременно, видящим настолько широко. Ясно. Мир сложный. Вдруг после того, как этот первый вылет завершится и последствия его будут подсчитаны и учтены, при закладке второго склада я проведу полет в полном контакте с ней? Это — вопрос будущего.

В следующий момент баллон Сестры Заката вспыхнул, и она перестала существовать.

Глава 08

Рейхар

Третий день экспедиции

Северный склон горы Р-298

Облачно, порывистый ветер

Я очнулся рывком. Внезапно, будто что-то вспомнил посреди невольного забвения. Свет проникал в командирскую гондолу только от левого борта, и его прямые белые лучи, льющиеся из овальных окон, меркли и загорались один за другим по очереди.

Присмотревшись, я увидел, что это происходит потому, что вдоль борта движется женская фигура в неуместном для ледяных пустошей длинном платье, застегнутом под самое горло. В длинном черном платье и в шляпке с вуалью, закрывающей лицо, но оставляющей на виду заплетенные в плотную кичку не рыжие и не красные, нет, багровые, багровые, как кровь, ее волосы.

— Уходи, — попросил я ее, — уходи, пожалуйста, моя хорошая. Уходи, ради Сотворителя уходи.

Желая изгнать видение, я зажмурился, а когда снова осмелился оглядеться, наваждение растаяло, оставив меня в одиночестве посреди трагедии Сестры Заката.

Один из моторов загорелся на небольшой высоте, самой опасной для нас. Баллон занялся огнем следом. Разделенный на несколько секций, изолированных друг от друга, он даже при пожаре дал госпоже Нейнарр время отделить все четыре, командирскую и три моторных, гондолы. У них не имелось никаких средств для замедления падения, но по сути своей они являлись планерами. Оставшись в воздухе, они без подъемной силы продолжали движение, сохраняя остатки скорости и медленно снижаясь.

Командирская гондола имела управляемую геометрию крыла, и госпожа Нейнарр следила за нашим снижением, пытаясь при низкой возможности маневрирования избежать столкновения с горой, пока порыв бокового ветра не припечатал нас к склону. Мгновенно, непредвиденно и жестоко.

Первое, что выхватил мой взгляд, — тело нашего штурмана, точнее его ботинки, висящие в воздухе и бьющиеся в судороге в струях заливающей их смеси ликры и крови.

Я поднял глаза, осознавая открывающуюся картину, но не увидел тела — его полностью закрывала каменная глыба, прорвавшая правый борт гондолы и разделившая ее на две неровные части. Бóльшая, носовая часть осталась невидима для меня, а в хвостовой находились те, кто провожал взглядом группу господина Тройвина, следя за приземлением грузового отсека: я, двое механиков и госпожа Кайра.

Выпрямившись, я с ужасом оглядел останки гондолы. Живыми я сразу же отметил двоих — господина Рейде и госпожу Дойсаанн, механиков. Вторая пыталась наложить повязку на ногу первого. Из бедра его виднелась белая, белая, словно снег, кость. Темная кровь лилась обильно, рывками. Еще не осознав до конца угрозу жизни пострадавшему, я бросился помогать госпоже Дойсаанн.

— Держитесь, господин Рейде, пожалуйста, держитесь, — уговаривала раненого женщина.

Мы принялись работать в четыре руки, и я уже продел ленту ремня под бедром раненого, готовый затянуть жгут, когда госпожа Дойсаанн, проникнув прямо в рану чуткими механическими пальцами, одним резким, бескомпромиссным движением вправила кость. Я вздрогнул, вскинул взгляд на господина Рейде, желая его утешить в приступе невыносимой боли, но ни единого звука тот не издал. Рот его, распахнутый, окровавленный, остался совершенно неподвижным, как и не поднявшаяся после выдоха грудь.

— Нет! — выкрикнула его коллега.

Не успел я сделать хоть что-то, как она уложила его на спину, стянула с себя куртку, подложила ее под ноги и принялась ритмично надавливать на его грудную клетку, надеясь запустить сердце. Я разделил с ней этот труд. Но ничего не помогло. Когда спустя полчаса усилий стало очевидно, что господин Рейде мертв, я оттащил от его тела госпожу Дойсаанн и строго напомнил:

— Не тратьте тепло, наденьте куртку.

Мне пришлось повторить это несколько раз, прежде чем она послушалась, и мы подошли к госпоже Кайре, лежавшей рядом ничком без чувств. Опасаясь навредить, мы сперва внимательно исследовали ее тело, проверяя одну за другой кости на целостность, и лишь затем перевернули на спину и попытались разбудить. Она открыла ненадолго глаза, узнала нас, но затем снова провалилась в забытье. Очевидно, она получила тяжелую травму головы.

— Остальные на той стороне, — констатировала госпожа Дойсаанн.

Я подошел к каменному выступу, насадившему на себя нашу гондолу. Отсюда никак не понять, насколько он широк и как далеко простирается за границей гондолы. Сколько еще наших товарищей разделило судьбу штурмана?

Исследуя взглядом каменный шип, я различил лишь небольшое его заострение, у самого левого борта, освобождавшее узкое пространство между металлом бортов и камнем. Мне удалось бы просунуть руку, но на этом и все.

— Господа, это хозяйка Нейнарр, — послышался голос с той стороны. — Отзовитесь, если вы живы! Пожалуйста, отзовитесь!

— Хозяйка, здесь трое живых! — быстро откликнулась госпожа Дойсаанн.

— Мастер Рейхар и механичка госпожа Дойсаанн живы и серьезно не пострадали, — вступил в разговор я. — Мастерица истории госпожа Кайра тяжело травмирована, нужна немедленная помощь. Механик господин Рейде и штурман господин Айр мертвы. Доложите обстановку с вашей стороны.

— У меня, мастерицы Нейнарр, сломана рука, травма легкая. Господин Гейрре, репортер, не пострадал. Остальные мертвы. — Она помедлила немного, словно привыкая к этому слову, а затем повторила резюме громче и увереннее: — Остальные мертвы! Здесь двенадцать трупов!

— Ваш отчет принят, госпожа Нейнарр, — громко ответил я. — Всем выжившим необходимо обследовать доступное им пространство и остановить утечку тепла.

С этими словами я развернулся и, потеряв равновесие, вынужден был снова опереться о камень.

— Сядьте, я помогу вам. — Госпожа Дойсаанн поддержала меня за предплечье, отдавая знак заботы.

— Не нужно. Я не пострадал.

— Посмотрите на свою ногу, господин Рейхар, — попросила меня механичка.

Я опустил взгляд и увидел, что задняя честь бедра пронзена насквозь острым осколком металла, видимо вырвавшимся из правого борта, когда его прорвала каменная глыба. Я сел, позволив госпоже Дойсаанн позаботиться о моей ране, не понимая,