В холод - Нелл Уайт-Смит

Я никогда и ни при каких обстоятельствах… — говорил и говорил я, осознавая настолько ясно и четко, как не осознавал до этого ничего другого: мои слова не имеют никакого значения, меня оценивают по реакциям, по тому, чему сам я не отдаю отчет. Естественно, я не знаю ответа на этот вопрос, на него вообще никто и вообще никогда не способен дать точного ответа. Каждый выбирает в каждой конкретной ситуации. — Я никогда не запятнаю честь «Бурых Ключей» и не брошу тень на репутацию…

И я говорил, говорил и говорил. Я хотел только одного — чтобы меня наконец перестали судить. Чтобы мне вернули свободу. Вернули себя. И я покинул бы это место, навсегда бы ушел.

Я проснулся первым и разбудил свою группу. Светлеть еще не начало, но пришло время собирать лагерь. Комплектовать големов. Опасно упускать погодное окно. Когда я коснулся плеча господина Вейрре, у Рейхара зазвонил хронометр, но он не пошевелился для того, чтобы ввести себе присадку. К нему наклонилась госпожа Карьямм. Ввела «Путь в холод» и потрясла за плечо. Он не отреагировал. Мы переглянулись. Молча.

— Он жив?

— Да, я приведу его в сознание.

— Господин Тройвин, позволите сказать? — спохватился господин Вейрре, и госпожа Карьямм замерла, словно бы мы все трое только что вступили в сговор.

— Конечно.

— Я думаю, что должен оставить вас и отправиться на помощь к потерпевшим в гондоле. Без еды и воды они продержатся около трех суток, но расход присадки возьмет да подскочит до критического, он зависит от внутренних сил организма. Им нужно пополнение запаса. Я выслушал описание господина Рейхара и думаю, мне удастся подняться в легком стиле и принести пострадавшим надежду и «Путь в Холод».

— Вы не озвучили это предложение господину Рейхару.

— При всем уважении, потому что у нет навыка, чтобы оценить мои шансы.

Я понял, что он имеет ввиду. Вот карты и пришли мне в руки. Мне следовало сказать, что сделаю это сам, и действительно сделать, а дальше уйти к Отцу Черных Локомотивов. Тогда я найду внутри информацию о Хрустальном Оке. И стану тем, кто обнаружил ключ к его возвращению. Они больше ничего не смогут со мной сделать. Они уже никак не смогут мне навредить. Они не посмеют. Даже если я не найду Хрустальное Око, я приближусь достаточно, и у меня будут спонсоры. Другие, другие спонсоры. Я вырвусь. Вырвусь.

«Мы задали этот вопрос просто из политической вежливости, — говорил мне тот докладчик, оставшийся в моей памяти и без имени, и без биографии. Мы больше не виделись. — Вы должны понимать, что «Бурые Ключи» никогда не потребовали бы от вас ничего подобного. — А я чувствовал, что именно этого они и хотели и что поняли, поняли по моему ответу, что я сделаю это, я сделаю все, что нужно. Все, что потребуют. Что прикажут. Быстрее и точнее меня самого поняли. — Поздравляю с назначением, мастер Тройвин. Мы знаем, что сделали верный выбор».

Мне нужно уйти. Прямо сейчас. Сейчас.

— Оценивая наши силы, мы рискуем ошибаться, господин Вейрре, — сказал я тихо, закрывая глаза, отпуская образ Отца Черных Локомотивов прочь. — Если мы ошибемся, умрет механоид. Мы точно можем его спасти. И он хочет жить.

— А если об этом стоит спросить меня самого? А?

Все трое мы обратились к спальному мешку, где полулежал спасенный вчера Рейхаром моторист.

— Вам, должно быть, хочется услышать, что… — начал я, но он тут же меня перебил:

— Наслушался уже. Как механик, я вам скажу: дефицит воды в командирской гондоле встанет очень остро прямо сегодня. Если вы готовы рискнуть ради них, то давайте, спаси Сотворитель. Господина Рейхара нужно забрать в базовый лагерь, это правильно, он приведет Сестру Восхода. А я пойду с мастером Тройвином к Отцу Черных Локомотивов.

После его слов повисла тишина. Я ее нарушил. Сказал честно. Прямо:

— Тогда вы умрете.

— Велика потеря. Из вас всех только я определю, что он и кто он, пуст или полон. Какой именно город у него внутри. А что, если там не Хрустальное Око? А? Думали вы?

— Зачем вам это? — спросил я, глядя ему в глаза. Он хотел, чтобы я принял решение, серьезнее которого ничего не существовало — решение содействовать самоубийству.

— Мне всегда в жизнь лезли. В смерть не залезут, спасибо покорное. Вот вы меня в базовый лагерь оттащите — не откроете Хрусталик. — Он тяжело закашлялся, а потом поправился: — Хрустальное Око, простите. Тех ребят в командирской гондоле заморозите. А в итоге меня спишут по травме, и я сгнию без дела на содержании из койки и похлебки. Мне такого не надо, и всем вам тоже. Мы сюда за Хрусталиком пришли, его и получим. Да… Да оно да.

Я промолчал, мне нечего было возразить. Воспринимая как приказ мое молчание, госпожа Карьямм молча застегнула аптечку, где сверху остался лежать нашатырный спирт для Рейхара. Господин Вейрре вышел в расползающуюся тьму, чтобы правильно подобрать оборудование и припасы для Тонны.

Как только занялся световой день, три голема, каждый со своими пассажирами на борту, не оглянувшись друг на друга, разошлись в разные стороны.

Глава 13

Лейнаарр

Третий день экспедиции

Базовый лагерь

Облачно, порывистый ветер

Базовый лагерь был выстроен не особенно просторным, поэтому нам предстояло делить рабочие помещения. Наша лаборатория, она же кабинет, изначально предназначалась для троих — господина Трайтлока, меня и госпожи Кайратьярр, мастерицы истории железных дорог, отбывшей с Сестрой Заката. В отличие от нас двоих, госпожа Кайра не стремилась понять природу Белой Тишины в том смысле, какой закладывала в это я. Она просто хотела доказать, что мы стоим на земле, однажды бывшей огромной стройкой. Что подо льдами наше прошлое.

Не составляло бы сложности — да и нельзя представить обратное — в том, чтобы делить одно помещение для исследований, но отличные сферы интереса отдаляли нас. Отдаляли настолько, что сегодня, осторожно открыв дверь в сонный после ночи кабинет, я не почувствовала и толики ее присутствия внутри, я ее не ждала. Я даже радовалась, что она еще не вернулась и ей не удастся украсть у меня нынешний момент. Секунда проникновения в пространство моего предшественника, моего завещателя принадлежала только мне и покойному господину Трайтлоку, так жестоко оставившему меня в тишине.

Я с тихим трепетом переступила порог, закрыла за собой дверь и повернула вентиль, пускающий внутрь батарей горячую воду. Техническая вода нагревалась централизованно в котельной, работающей от сердца одного из дирижаблей, прямо