В холод - Нелл Уайт-Смит

оставалась при чувствах, я спросила, почему же она-то не выпрыгнула при крушении. Госпожа Кайра сказала, что от страха замерзнуть внизу. Больше я ни о чем ее не спрашивала, зачем.

Как только достаточно рассвело, я надела обвязку — та осталась при мне с тех пор, как я ремонтировала баллон, — и собралась к выходу наружу. Всю ночь давление в ликровых венах падало, и голос Сестры Заката, даже состоящий из одной только боли, стихал. Если остановить падение давления, сеть стабилизируется, шок от боли пройдет, и Сестра Заката снова заговорит с нами, согреет нас и накормит. Найдем, как топить снег, присадки много у нас, глядишь, и жизнь наладится.

Вот только почему ж давление падает? И с моей стороны, и со стороны хозяйки Нейнарр все ликровые вены изолированы. Контур замкнут. Значит, причина снаружи. Надо выходить на обшивку.

— Я готова к ремонту, хозяйка, — сообщила я, подойдя к этому огромному камню, разделявшему нас. — Прошу дать мне необходимый запас присадки.

Внизу появилась рука. Оставила для меня две ампулы.

— Этого мало. Вдруг ремонт затянется, я не хочу возвращаться.

— Если ты умрешь, ты заберешь с собой присадку, нужную Сестре Заката.

Я вздохнула и согласилась. Да оно да. Ладно, схожу, если что, два раза. Неизвестно, добрался ли мастер Рейхар до базового лагеря, неизвестно, как скоро придет помощь и придет ли. Нам надо экономить присадку, а я и правда могу сорваться насмерть.

Достав химический карандаш, я написала на камне, кто я и какой именно ремонт планирую. Без журнала работ нельзя, а портить стены Сестры Заката не дело. Покончив с этим, я ввела присадку госпоже Кайре и, открыв дверь наружу, вышла в сам холод.

Глава 15

Лейнаарр

Третий день экспедиции

Базовый лагерь

Снег

Точка, отмеченная на карте мастером Трайтлоком, манила меня сквозь сон всю прошедшую беспокойно ночь, не принесшую мне отдыха. Собаки Найлока, до сих пор дезориентированные и напуганные, отказывались оставаться взаперти, отстаивали свое право на свободу лаем, и в итоге им разрешили перемещаться по коридорам.

Я не сомневаюсь в том, что Найлок ожидал бурной реакции от госпожи Трайнтринн, как главного развлечения для себя. Она же уделила ему буквально толику внимания, холодно сообщив время, когда ждет с планом исследований, проводимых с заявленным материалом. И уточнила, что в случае, если план не будет представлен или не удовлетворит мастерицу, весь материал подлежит немедленной ликвидации.

На этом собакам была дарована ночь безопасного существования в теплом и защищенном месте, которое они, не понимая, что находится за стенами, не ценили, пытаясь найти дорогу прочь и потому царапаясь то в одну, то в другую закрытую дверь.

Просыпаясь на несколько секунд от завывания и лая, начинаемого одной особью и по цепочке подхватываемого остальными, или от скребущего звука в двери, перед глазами я видела карту и мелкий текст на ней: «Идите одна. Не говорите никому».

Утром, забрав на подносе свой завтрак и присоединившись к коллегам-ученым, я без аппетита поглощала наш утренний рацион, всегда одинаковый и тщательно продуманный с точки зрения его питательности и баланса. Он очень хорош, я точно знала чем. Господин Трайтлок умер всего сутки назад, его смерть началась здесь, а теперь уже все на своих местах.

— Ну-ка, дочка, подай мне воды, — подначил меня Найлок, садясь напротив за шестиместным столом. — А то выходит как-то не amamiovan, право слово.

— Am amiodar, — поправил его молодой механоид, сидящий здесь же. И я, и Найлок — мы оба посмотрели на него, и он залился краской от этого внимания. — Если вы хотели сказать «как к отцу и мастеру», то правильно «am amiodar». Простите, я… Просто это выражение принадлежит маршруту городов Золотой Ветви, а устоялось оно…

— А ну-ка, ну-ка, давай, расскажи о себе, малыш, кто ты, что ты? Будешь немного, а? — Найлок достал флягу и без спроса плеснул содержимое молодому механоиду в кружку. Тот отстранился. И от Найлока, и от питья, но уйти не мог и наверняка чувствовал себя в ловушке. Как и я с Найлоком. Всегда.

— Я… я лингвист, — покраснел несчастный еще сильней.

— Да? — хохотнул Найлок, принявшись с напускной галантностью наполнять из бутылки воды в центре стола стакан госпожи Оюринн, мастерицы небесной механики, занявшей место после поднявшегося мастера Тройра. — А мы что, разговаривать разучились?

Чуть смутившись и заметно покраснев, молодой ученый достал небольшую жестяную коробочку и, открыв, молча предложил нам маленькие конфетки, лежавшие внутри. Видимо, этот трюк помогал ему справиться со смущением и выиграть время для размышлений. Глянув на него с сожалением, я взяла одну.

— Я лингвист для войры, если говорить просто, — уточнил молодой механоид, отодвинув от себя испорченный Найлоком напиток. Я вспомнила его. Мы стояли в паре на похоронах. — Это… Это новое направление.

— Чем вы занимаетесь? — тихо поинтересовалась мастерица Оюринн, очень внимательно на него посмотрев.

В этот момент я раскусила конфетку и поморщилась. Даже если она и была создана освежать, то работу свою выполняла уж слишком хорошо. Заметив мое выражение лица, лингвист понимающе улыбнулся, словно бы я этим его поддержала. Он отдал жест приглашения и показал небольшой пузырек с черным содержимым. Внешне походило на перезаваренный черный чай.

— Я придумал этот эксперимент в разговоре с мастером Тройвином, когда инструктировал его перед экспедицией, — пояснил он, взяв вилку и отделив от каши небольшую кусочек, придав ему форму ромба, — потому что он достаточно наглядный.

Он капнул немного из своего пузырька на кашу со всей простосердечной простотой, и я, бросив взгляд на Найлока, увидела, что он очень увлечен. Взгляд его потяжелел, когда он услышал, что мастеру Тройвину проводили инструктаж на эту странную тему. Они что-то ищут в снегах. Что-то, о чем ему не сказали ни слова.

— Вы знаете, что в нашей ликре содержатся микроскопические механизмы, мы называем их войровыми агентами. И знаете, что в дикой природе войра способна существовать автономно, без городов и носителей. Мы называем это явление дикой войрой, но, — говорил тем временем лингвист, замешивая жидкость с едой, старательно сохраняя при этом ее форму, — почему дикая войра умеет воспроизводить образы тех…

— …кого она поглотила? Ну так эта память хранится в жидкости дикой войры, там всё, с чем она сталкивалась за жизнь всей колонии, ты тут при чем? — напустился на него Найлок, и я бросила извиняющийся взгляд на госпожу Оюринн, но она выглядела заинтересованной, почти зачарованной.

— А откуда эта жидкость знает, как выглядело то, что поглотила дикая войра, у нее же