В холод - Нелл Уайт-Смит

— Да ты-то тут при чем?

— При сказках, — улыбнулся лингвист и вывалил кашу на стол, рассыпав ее зерна. — Вы задавались вопросом о том, почему в разных частях мира о разных героях и в разных декорациях рассказывают одни и те же сказки?

— Сказки путешествуют с народами, — уверенно сказала мастерица Оюринн. У нее как-то особенно загорелись глаза, и я почувствовала выхолаживающую отчужденность. Стыд за Найлока словно бы отделял меня от остальных.

— Да, но народы погибают. Позволите? — Лингвист взял у меня стакан с водой и налил на стол. — Умирают механоиды, корпорации и города, а сказки рассказываются снова и снова. Рассыпавшись в пыль, они собираются воедино. Почему? Потому что в живых остаются не слова, а структура.

Буквально следуя за его словами, вода на столе сама собой собралась в тот же самый ромб, в форме которого лежала каша, когда он капнул на нее свою войру.

— То есть вы учите войру воспроизводить формы… чего? О чем вы инструктировали мастера Тройвина? — поспешно спросила я, чем заставила его стушеваться. — Вы ожидаете найти войровые агенты внутри льда? Об этом знал мастер Трайтлок? Белая Тишина стерильна!

— Ну-ка, доктор, отравой мы все тут давимся, а? — ухмыльнулся Найлок, нарочито громко переключая внимание на доктора Дрейрара, по неосторожности севшего к нам.

Врач, улыбнувшись, попытался замолчать ответ, но напряжение, чувствовавшееся в каждом обитателе лагеря, не позволило ему ограничиться вежливой улыбкой. Найлок, конечно, здесь каждому неприятен, но еда или отравлена, или нет.

— Гипотеза о том, что синдром края мира является следствием поглощения зараженной пищи, — это всего лишь гипотеза, — осторожно напомнил доктор. — Войровые агенты, способные ее вызывать, не выявлены и не названы. А значит…

— А значит, скажите прямо: нашли вы что-то в нашей еде или нет? — потребовал Найлок, но доктор ответить ему не успел.

— Во всех пищевых пайках присутствует что-то из войры, — попробовал погасить спор молодой лингвист. — Вопрос не в том, есть оно или нет…

— А в том, скажете ли вы нам правду, если что-то найдете, — закончила мастерица Оюринн.

Мне всегда казалось, что она, как никто другой, всегда занимает наиболее разумную, взвешенную, логически выверенную позицию. Что ее голос — всегда голос разума. Реплика ее прозвучала тихо и теперь. Тихо, скованно, но за скованностью этой чувствовались часы раздумий, логических построений и умозаключение, сделанное с точностью хирургического разреза.

— Госпожа Лейнаарр, — позвал меня доктор Дрейрар, встретив мой рассеянный взгляд только что вынырнувшего из своих мыслей механоида, и тепло улыбнулся в бороду. — Мне надо отнести еду госпоже Исхетаар и уговорить ее поесть хотя бы сегодня. Вы не поможете мне с дверями на пути?

Он умолял меня спасти его из разверзающегося скандала. Отказать я не могла. Поднимаясь от недоеденного завтрака, я краем глаза заметила полный самодовольства взгляд Найлока и испытала приступ отвращения. Само собой, ради собственного развлечения он стравливал нас. Бросив последний взгляд на человека, называвшего себя моим отцом, я задалась вопросом, решит ли он поднять бунт, если ему это покажется забавным. И поняла, что не сомневаюсь в этом ни на одно мгновение

Глава 16

Дойсаанн

Третий день экспедиции

Северный склон горы Р-298

Облачно, снег

Я пристегнула страховочный трос к поручню. Тот шел вдоль узкой лестницы, по нему как раз легко добраться до крыши гондолы. Все вокруг — и обшивка, и перекладины лестницы — за ночь обледенели. Ну, да оно да. Я схватилась за лестницу обеими руками, прыгнула, оскользнувшись одной ногой, но успев подтянуть тело на руках и закрепиться. Нормально. Дотянулась до двери, прикрывая ее. Пока Сестра Заката не придет в норму, нам там греться не от чего.

Я осмотрелась. Вот оно, место пробития обшивки, вот она, пакость. Изнутри толчками сочилась бежевая струйка ликры. Прямо на обшивке она распадалась от мороза на войровую взвесь и мутноватую воду. Обе части расслоившейся ликры замерзали. Схватывайся они льдом выше, сами бы образовали ледяную пробку и закрыли течь.

Ремонт тут очень простой и расходных материалов не требует. Прекрасно. Нужно изолировать участок железных вен, подождать, пока работа «Пути в холод» прекратится и ликра затвердеет. Вена и без того порвана, поэтому хуже ей не станет, наоборот, выйдет аналог кровяного тромба при порезе, вот и красота. Дальше я подсоединю вену к остальной сети, и мы поднимем давление за счет внешних насосов, собрать бы их, ну… придумаем что-нибудь.

Сделать такое быстро, руки у меня как начали работать, сразу и сердце успокоилось. Выполнить и вернуться в гондолу. Разберемся со всем. Справимся, видит Сотворитель.

Я рванулась к месту пробития, и тут сбоку ударил порыв ветра. Чуть не сорвалась, но справилась. Удержалась. Вот только ветер открыл дверь в гондолу. Там, внутри, выхолодится все, и госпожа Кайра помрет раньше меня, она же не двигается, у нее тело не производит столько тепла, сколько мое!.. Мне надо бы вернуться, но, может… положиться на удачу? Может, и не умрет, может, продержится?..

На это есть правила производства работ. «Сначала обеспечь безопасность, потом делай дело». Я прыгнула назад. Порыв ветра, какой меня чуть не сорвал, ударил в спину и помог бы легче приземлиться, да только сильным он вышел слишком. Я промахнулась мимо двери, ударилась головой о порог и сорвалась.

Схватилась за страховочную веревку, оборвавшую мое падение, и застыла. Та обледенела. Как?! Покрылась тонкой корочкой льда и скользит. Да как это? Не мгновенно же это случилось. Я моргнула несколько раз. С ресниц посыпался налипший снег. И не только с ресниц, он всю меня покрыл, вся я в нем! Нет, прошло не одно мгновение. Далеко не одно: ударившись, я отключилась.

Ну, теперь помещение, где госпожа Кайра, точно простыло. Я посмотрела на распахнутую дверь и… Носа гондолы Сестры Заката со стороны рулевого просто не существовало. Не было его больше. Совсем. Его оторвало при столкновении с таким же перпендикулярным выступом из скалы, что пронзил гондолу посередине. Как же?..

Я посмотрела вниз. Свежий снег запорашивал внушительное ликровое пятно, растянувшееся на метры. Сколько здесь пролилось? Три сотни тонн ликры? Четыре? В гондоле хоть что-то осталось, Сотворитель?!

Она умерла.

Умерла, и никакого, даже самого крошечного, призрачного шанса на то, что Сестра Заката жива, не существовало. Никакого не существовало, совсем. Слушая Сестру Заката, я чувствовала не боль, а отзвук погибшей, уходящей жизни. Вот только… Во имя Сотворителя, как же госпожа Нейнарр не сказала мне об этом? Что за глупости,