Орден Креста и Пули. Последний вампир Парижа - Антон Мамон

все не просто так. Буду счастлив стать вам другом. В любой ситуации вы можете рассчитывать на мою помощь и поддержку. Надеюсь, это взаимно! – Молодой человек на секунду замялся, поправив светлую челку. – Короче, не буду затягивать торжественную речь… ЗА НАС!

– За нас! – хором отозвались новобранцы, звонко чокнувшись.

– Ребенком я и подумать не мог, что займусь чем-то подобным, – неожиданно заговорил самый молчаливый из собравшихся, непричесанный красавчик Лу. – Хотя нет, я мечтал воевать с полчищами врагов – непременно на стороне добра. Но это… Это круче любой из моих фантазий!

– Точно! Я тоже хотел драться на мечах, как средневековый воин. В школе за это меня прозвали «Рыцарем»! – задумчиво произнес Доминик и осушил бокал.

– Это где же находятся такие культурные школы?! У меня была другая, даже близко не такая лестная кличка! – засмеялся Жак. – Но да, все дело в наших с братом увлечениях. В то время как остальные мальчишки в классе увлеклись карате, мы открыли для себя чарующий мир танцев и пластики. Вот они и негодовали, засранцы…

– Если тебя утешит, почти наверняка я хорошенько отлупила каждого из тех задир на занятиях. Была лучшей среди юниоров! – довольно заявила Эмили.

– Надо будет взять у тебя пару уроков. Обещаю, что в долгу не останусь, – произнес Ник, краснея на глазах.

– Брось, «Рыцарь», мы все упустили. Эта красотка уже досталась танцору. Все кончено… – едва сдерживал смех Бернар. – Колитесь, ребята, вы вместе? Между вами такая химия, искры летают!

Жак, решив оставаться истинным джентльменом, хранил молчание, аккуратно поглядывая на Эмили. В конце концов, членам «банды» совсем не обязательно знать подробности их личной жизни, особенно с учетом того, что никаких обещаний и гарантий между ним и Эмили (к сожалению) не прозвучало. Все случившееся вчера было какой-то спонтанной, нелогичной вспышкой, выплеском накопившихся эмоций. Порядочные парни о таком не распространяются. Хотя в глубине души Жаку хотелось услышать, что его симпатия, а если быть точным, любовь с первого взгляда, полностью взаимна и секретом не является.

– Любопытство кошку сгубило, – прошептала Габен, показательно сжав своей ладонью кисть Жака.

– Говорил же! – с усмешкой произнес Лу и в шутку повторил жест Эмили, дотронувшись до руки Ника.

– Эй! Эй! Брат! Я не настолько изголодался по отношениям! – вскрикнул Бессон, изобразив приступ брезгливости.

Все четверо расхохотались, обратив на себя недовольные взгляды людей за соседними столиками. В этот момент сразу несколько официантов появились в проходе, «груженные» подносами с ароматными тарелками: «Кушать подано!» Ребята, не скрывая аппетита, набросились на свои (и не только свои) блюда. Когда последнему члену команды удалось победить голод, собравшиеся зашелестели конвертами и, оставив тройные чаевые, продолжили скитания по городу. Совершенно неожиданно Эмили вспыхнула безумной идеей:

– Ребят, почему бы нам не сделать одинаковые татуировки?! Что-то символическое, означающее нашу связь!

– А ты та еще оторва… Сразу и не поймешь! – улыбнулся Ник – Я в деле! У меня их куча! – задранная футболка выдала наглядные доказательства его слов.

– Я всегда думал, что не позволю ни одной игле коснуться моего тела, но, раз такое дело, я тоже за! – Лу забавно покачивал головой, словно сам не верил в то, что говорил.

– А у меня уже есть подобный опыт! Мы с братом набили парные татухи втайне от родителей, – Жак засучил рукав, указав на повыцветший красно-белый цирковой шатер в районе предплечья. – Правда, скрывать это удавалось ровно сутки… Ох и влетело нам тогда! В общем, я не против.

– Уф, что же мы делаем! – улыбнулась девушка, попытавшись обнять всех «братьев» разом. – Честно говоря, надеялась, что вы меня отговорите… Я ужасно боюсь!

– Ну уж нет, Эмили, инициатива наказуема. Ищи ближайший салон, – строгим тоном наказал Ник. – Сейчас или никогда…

Несколько часов спустя, отмокая в наполовину набранной ванне (в ближайшие несколько дней только так, чтобы не намочить рисунок, выбитый на груди и заклеенный прозрачной пленкой), Габен не могла перестать смеяться. Впервые за долгое время она делала это, не испытывая угрызений совести и не вспоминая о трагедии, приключившейся с матерью. Это определенно было новым этапом в ее жизни. «Безумно, опасно, но безумно интересно…» – заключила она в мыслях, наблюдая, как полностью обнаженный юноша направляется в ее сторону.

– Ты не против, если я присоединюсь? – Жак закинул одну ногу в ванну.

– Давай, только чур не плескаться! Иначе вода попадет на наши кресты.

– Кстати! Почему именно они и почему именно тут? Все еще не могу понять, хотя мне нравится то, что получилось в итоге, – произнес мальчишка, неуклюже пытаясь осмотреть собственную грудную клетку.

– Во-первых, это логично! Мы боремся с вампирами. Так наш символ и главное оружие всегда будет с нами. Во-вторых, если тебя застигнут врасплох ночные твари, ты сможешь порвать на себе рубаху и выжечь им глаза! – расхохоталась Эмили, бросив немного пены на кудрявые волосы Ришара.

– И не поспоришь, – признал юноша и подался вперед, оказавшись лицом к лицу с возлюбленной.

– Что бы ни случилось между нами, как бы ни развивались события… теперь мы навек повязаны! – без тени иронии произнесла Габен и первой поцеловала Жака, лишив его возможности ответить…

Глава 7

Эмили Габен носилась по дому, словно кипятком ошпаренная. Поставить на зарядку телефон, включить кофеварку или помыть голову?! Увы, ничего из этого она не успевала. В сладких объятиях Жака девушка умудрилась проспать все три звонка будильника. Теперь же, глядя на циферблат электронных часов, она жутко злилась. Ровно через двадцать минут состоится первое занятие в штаб-квартире ордена. В качестве преподавателя – некая Бернадетт Дюран. Мсье Паскаль описал ее как строгого, но справедливого наставника (что в переводе со снобского означало «стерва редкостная»). Злить эту особу в день знакомства – плохая идея. Именно поэтому всеми правдами и неправдами нужно было очутиться в офисе в назначенный час.

Строгий взгляд матери с фотографии вынудил стыдливо отвернуться. Халима Лааши славилась безукоризненной пунктуальностью, того же требовала от окружающих. «Цени чужое время превыше своего!» – без устали повторяла женщина, словно мантру, помогая дочери собираться в школу. Рассуждая о правилах приличия, Халима намеренно занижала голос и грозно сводила брови, отчего желание с ней спорить не возникало в принципе. Возможно, поэтому Эмили выросла дисциплинированным, хорошо воспитанным человеком. Так или иначе сегодня система дала сбой.

– Чего ты так разнервничалась? – недоумевал Жак, стоя посреди комнаты в одних трусах. – Давай поспим еще часок? Можно позвонить Лу или Нику, предупредить, что задержимся. Париж – город пробок…

Заспанное лицо юноши, покрытое колючей щетиной, выглядело