Орден Креста и Пули. Последний вампир Парижа - Антон Мамон

Получившуюся смесь нагревают при помощи живого огня и, не доводя до кипения, разливают по сосудам. Даже нескольких капель снадобья достаточно для нанесения асвангу тяжелого урона, влекущего принудительное изгнание духа из мертвой плоти. В случае, если…

Внезапно погасший свет не позволил дочитать предложение. Поезд слегка занесло, и от визга металла, что в полной темноте показался пронзительным женским криком, Эмили стало не по себе. «Все ОК! Так бывает, ничего страшного», – мысленно успокоила себя девушка. Освещение вернулось и принесло с собой странную фигуру, что, будто находясь в переполненном вагоне, неприлично близко подобралась к парочке. То была женщина невысокого роста, в траурном платье, с плотной черной вуалью на лице и зонтом-тростью в морщинистой руке.

Габен вздрогнула от неожиданности и задрала голову, уперевшись взглядом в незнакомку. Сквозь полупрозрачную синтетическую ткань, укрывавшую лицо дамы, виднелись два бесцветных рыбьих глаза, замершие в одной точке. Казалось, что старушка смотрит на Эмили, но в то же время и сквозь, устремляя взор в бесконечность. Габен подалась назад что было мочи и огляделась по сторонам. Все немногочисленные пассажиры, рассредоточенные по вагону, находились в глубоком сне. Безвольно свесив головы и разбросав руки, они казались тряпичными куклами, из которых вынули проволочный каркас. Жак не отличался от прочих. Плененный анабиозом, он практически не дышал, походил на восковую копию самого себя.

– Брось затею, пока не поздно, – раздалось почти змеиное шипение из-под вуали.

– Кто вы?! Что вы сделали с людьми?! – залепетала охотница, бесконтрольно озираясь.

– Иначе умрешь. Умрешь, как твоя мать… – продолжила дьяволица, разбавив безжизненное выражение лица отвратительной ухмылкой.

– Оставь меня в покое, ты, мерзкая… – Габен попыталась оттолкнуть неизвестную, но рука застыла в воздухе.

Тысячи невидимых игл пронзили ладонь. Широко раскрыв рот в безмолвном крике, охотница побледнела от боли, но не издала ни звука. Горло сжалось так сильно, что больше не пропускало воздух.

– Что же ты молчишь? Жабу проглотила? – прошептала колдунья, и ее смех, похожий на скрип несмазанной телеги, больно ударил по ушам.

К своему ужасу, девушка поняла, что в дыхательных путях разрасталось что-то плотное и скользкое… Нечто, находящееся в непрерывном, тревожном движении! Это было живое существо, что пыталось вырваться наружу. Не имея возможности закричать, Эмили выпучила глаза и тут же почувствовала, как из носа хлынула кровь. Холодный искусственный свет вновь заморгал и пропал, забрав с собой мучительницу. К перепуганной девчонке вернулся голос, и она что было сил закричала, схватившись за горло.

– Эмили! Детка, что с тобой?! Эмили, ответь мне! – взволнованно повторял Жак, сотрясая возлюбленную, словно желая пробудить ее от кошмарного сна.

Тяжело дыша, Габен отвела ладони, огляделась в панике. Встревоженные шумом пассажиры, все до единого, смотрели на нее, как на безумную. Черная вдова испарилась, словно и не существовала вовсе (впрочем, как и кровь, от которой не осталось следов на лице или одежде).

– Эмили, что происходит?! – испуганно шепнул Жак.

– Она была здесь, – Габен не утруждалась объяснениями.

– Она – это кто? О чем ты говоришь?!

– Нужно поговорить с Бернадетт. Кажется, меня атаковала ведьма или злой дух.

– Уверена, что тебе не приснилось? – юноша с подозрением коснулся плеча Эмили.

Девушка не ответила. Гневно раздувая ноздри, она бросилась к расступившимся дверям. Жак, схватив свою куртку и забытый рюкзак возлюбленной, ринулся вслед. Каждая секунда, проведенная в новом качестве, грозила молодым людям новыми опасностями. Такова доля каждого охотника.

Глава 8

Возвращаясь домой, пара напряженно молчала. Испытывая жуткую неловкость, Жак плелся чуть поодаль, не желая провоцировать Эмили. «Пускай остынет, обдумает все как следует!» – решил он, глядя на то, как девушка уверенно шагает вперед, не оборачиваясь. Опыта общения с противоположным полом у юноши практически не было. Ришар неохотно выбирался на свидания. А редкие встречи с одноклассницами проходили в компании брата. Несмотря на то, что Жан и Жак появились на свет почти одновременно (покойный близнец был всего на три минуты старше), окружающим казалось, что идентичные с виду мальчишки – полные противоположности друг другу.

Смелый и прямолинейный Жан слыл главным поборником справедливости. Острый на язык, он не упускал возможности ввязаться в спор и поставить на место зарвавшегося оппонента. Удивительно, но природная вспыльчивость не отменяла врожденной мудрости, свет которой озарял дорогу жизни обоим братьям. Наверное, поэтому Жак чувствовал себя счастливейшим из людей и твердо знал: что бы ни случилось, он может рассчитывать на плечо (а иногда и кулак) брата. Жан был чутким, но в то же время жестким. Человек-контраст, влюблявший в себя с первых минут общения. Душа любой компании и главный весельчак, он становился крайне серьезным в вопросах, требующих соответствующего подхода.

С тех пор, как его не стало, на осиротевшего Жака свалилась ноша. Та самая ноша, что для четырех рук казалась перышком, а для двух стала неподъемным булыжником. Добро пожаловать во взрослую жизнь! В место, где каждый несет личную ответственность за решения и ориентируется только на собственную мораль (если таковая предусмотрена комплектацией).

«Жан бы нашел способ выкрутиться из этой ситуации. Он бы все решил в два счета», – печально констатировал Жак, наблюдая стремительно удаляющуюся Эмили. Догнать ее и успокоить не хватало смелости. Оставить в покое и, плюнув на все, уехать домой не позволял долг. Мсье Паскаль просил не спускать с девушки глаз, быть ее тенью, глазами, ушами, а если понадобится – защитником. Про любовника он, разумеется, ничего не говорил, но это и есть та самая пресловутая личная ответственность. От нее не сбежать. Особенно, если ты член старинного, влиятельного ордена.

– Ты действительно думаешь, что я спятила? – воскликнула Эмили раньше, чем обернулась.

– Я такого не говорил! – поспешил оправдаться Жак. – Просто уточнил. Мы ведь спали всего ничего. Могло и померещиться.

– Послушай, Жак… – на удивление спокойно произнесла девушка, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. – Может быть, я и произвожу впечатление чудачки, и да, за последнюю пару месяцев в моей жизни творилось много странностей, но отличить сон от яви мне по силам. Поверь, это было на самом деле.

– Но кровь… Ты сказала, что у тебя носом шла кровь! – не сдавался юноша, вспоминая детали разговора на выходе из метро. – Когда ты закричала, я тут же проснулся, и первое, на что взглянул, – твое лицо… До ужаса перепуганное, но без следов крови, это я помню точно!

– Допустим. Но ты сейчас всерьез?! Это