Практическая магия - Джеймс Ганн

— Взгляните в зеркало, молодой человек! — велел Уриэль.

Я послушался и увидел там Уриэля — такого же, что и перед собой.

— Ну и какой вывод я должен сделать? — поинтересовался я. — Что вы не замаскированы?

— Именно.

Математик быстро подошел к зеркалу, стараясь держаться в стороне, чтобы не видеть своего отражения, и отвернул его к стене.

— Иными словами, оно показывает людей такими, какие они есть на самом деле. — Его внимание привлекли письмена на обратной стороне стекла. — Хм, интересно…

Я повернулся к Ариэли — теперь это была она. Миссис Пибоди исчезла. Глаза девушки покраснели от слез.

— Сколько тебе лет? — спросил я строго, не в силах скрыть подозрительности.

— Двадцать два года. — Голос ее дрогнул.

— Это правда?

— Нет. Двадцать три.

Я выдохнул. Ее слова казались искренними — и, надо признать, после всего, что я пережил, это было как глоток свежего воздуха.

— Но зачем?

— Ах, Габриэль, ну как же ты не понимаешь?! — В ее голосе сквозили нотки раздражения. — Я не хотела, чтобы кто-то узнал, что я копаю под Соломона. К тому же как я могла быть уверена в твоей надежности?

— Поначалу — возможно, — напирал я. — А почему потом не рассказала?

Она покраснела и потупила глаза.

— Я собиралась, Габриэль. Думала, приду сюда и все расскажу. Вот я стучусь, мне никто не открывает. Пришлось перенестись внутрь, а тут ты лежишь, весь красный от удушья… И я решила, пусть уж лучше тебя спасет миссис Пибоди. Потом она бы просто ушла, а ты так и не узнал бы о моем обмане.

— Ну и захотела меня еще раз проверить напоследок, — обиженно сказал я.

— Габриэль, если бы я заранее знала, что ты себя так поведешь, то не стала бы и заморачиваться! — упрямо ответила она, что противоречило всякой логике.

— Да сколько можно! — не выдержал я. — Хватит называть меня Габриэлем! Я…

— Тс-с-с! Не надо! — перебила Ариэль, тревожно распахнув глаза.

И вопреки всякой логике я заключил ее в объятья и прошептал:

— Значит, тебе не все равно.

Опомнился я в кресле. Ариэль сидела у меня на коленях и, склонив голову, шептала на ухо всякие нежности. Не в силах больше притворяться, будто занят зеркалом, Уриэль кашлянул, чтобы привлечь наше внимание.

— Дети мои, не отвлекайтесь, — сказал он. — И вынужден заметить, Ариэль, что ты стала крайне беспечно обходиться со своими заклятиями.

— Боже мой! — Ариэль вскочила и посмотрела на свое платье — точнее, платье миссис Пибоди. — Все эти кружева и лавандовый цвет мне не идут. Извините, я сейчас.

Она забежала в круг и исчезла. Мы с Уриэлем недоуменно посмотрели друг на друга и покачали головой. Через десять минут Ариэль вернулась. Теперь на ней было черное обтягивающее платье, идеально подчеркивающее фигуру, однако мы с Уриэлем, следуя негласному джентльменскому уговору, сделали вид, что не заметили ее, и продолжили разговаривать о книгах, которые лежали у меня на столе. Беседа со стариком помогла мне прояснить ряд вопросов, касающихся принципов волшебства.

Ариэль присела на краешек кресла, вглядываясь поочередно в наши лица — точно маленькая девочка, которая старается не шуметь, но хочет, чтобы ее заметили. Видя, что это не помогает, она сказала:

— Я вернулась!

— Скажи, кто такой Габриэль, — попросил я.

Она тяжело вздохнула, я постарался подбодрить ее улыбкой.

— Папин протеже, аспирант, подававший большие надежды в качестве адепта. Уриэль считал Габриэля почти ровней себе. Мы рассчитывали, что с его помощью одолеем Соломона. А потом случилась та авария.

— Это была не авария. — Я рассказал им, что понял из слов Ля-Вуазен.

— Убийцы! — произнесла Ариэль со злостью.

— Он был в тебя влюблен? — спросил я.

Ариэль задумалась.

— Не знаю, может быть. Но я… Нет, мы просто дружили, только и всего.

— Значит, они убили двоих: твоего отца и Габриэля.

— Если Просперо и правда убили, — заметил Уриэль. — Я даже не знал, что с ним что-то не так, пока не стало слишком поздно… Он ничего мне не сказал. К тому же я не верю, чтобы Соломон опустился до тех омерзительных вещей, которые требуются для проведения обедни: разрушенная церковь, черная гостья, вода из колодца, куда было брошено тело некрещеного младенца, и так далее.

— Да он уже дважды покушался на Габри… на него! — сказала Ариэль, указывая на меня. — Черное зеркало и зачарованное полотенце. Соломона интересует лишь власть, и единственный способ убедиться, что никто ему не помешает, — убить всех нас.

— И, насколько я понимаю, вы в последнее время не очень хорошо себя чувствуете. — Я потер больную шею.

— Чепуха, со мной все в порядке, — стоически возразил Уриэль и закашлялся.

Звук был сиплый, глухой. Только теперь я заметил, что цветущий вид старика — иллюзия. Болезненную бледность скрывали румяна. Мы с Ариэлью обеспокоенно переглянулись.

— Ладно, давайте к делу, — сказала она. — Расскажи, какую зацепку ты нашел, Га…

Увидев мое лицо, она осеклась. Я не разозлился, нет, — просто кое-что вспомнил.

— Можешь звать меня Кейси. Увы, я зарегистрировался в гостинице под своим именем.

Собеседники посмотрели на меня с ужасом.

Я вздохнул и покачал головой.

— Ничего не поделаешь. В этой игре слишком много правил, все не упомнить. Полагаю, ваше имя им тоже известно? — обратился я к Уриэлю.

— Боюсь, что так. Поскольку именно мы с профессором Ривзом основали общество, скрываться было трудно. Многие из первых членов знали нас лично, да и кое-какие работы мы все же опубликовали. Так что узнать наши имена особого труда не составляло.

— Профессор Ривз — это Просперо, отец Ариэли? — догадался я.

— Да, — кивнула она.

— Значит, и твое имя они знают? — спросил я у нее.

— Да, только они об этом не подозревают.

— Это как? — не понял я. — Поясни, пожалуйста.

— Давай не будем об этом?

— Ладно, но позвольте все-таки уточнить: речь идет обо всех именах, об имени-фамилии или еще о чем-то?

— Настоящим считается имя, которое напрямую связано с человеком. В большинстве случаев это имя, данное при крещении, хотя во многих нецивилизованных племенах ребенку принято давать тайное, или священное, имя, известное только ему самому и родителям.

— Ай да я! — проговорил я со смехом. — Выходит, все не так плохо. Видите ли, «Кейси» — не настоящее мое имя. Настоящим, кажется, меня с самых крестин никто не звал.

— Слава богу! — выдохнула Ариэль.

Я взял ее за руку.

— У вас, помнится, были кое-какие зацепки? — торопливо спросил Уриэль, видимо желая предотвратить очередной приступ нежности.

Я снова вытащил из кармана билет. Он выглядел уже порядком потрепанным.

— Вот. Правда, я не знаю, как он