Темный Лорд Устал. Книга IX - Тимофей Афаэль

гордость имперской армии, выстроился ровными шеренгами под утренним солнцем. Тысячи солдат, сотни офицеров, весь штаб в полном составе. Все, кто выжил после того дня у Стены. То есть все.

Они ждали.

Каждое утро их выводили на построение, и каждое утро они ждали того, что должно было случиться: допросы, пытки, показательные расстрелы — всё то, что полагалось делать с элитой вражеской армии, которая пришла убивать и была разбита.

Но ничего не происходило.

Их кормили три раза в день горячей едой: свежий хлеб, мясо и овощи. Лучше, чем паёк в полевых условиях. Бараки были чистыми, на улице жара, а охрана держалась на расстоянии, не лезла с издевательствами и побоями. Это было неправильно и страшно подозрительно, потому выматывало нервы сильнее любой пытки.

Демин стоял рядом, чуть позади, как и положено адъютанту. Брусилов покосился на него и увидел то, что видел всю эту неделю. Его помощник выглядел… довольным. Отъелся, отоспался, даже порозовел лицом. Будто приехал на курорт, а не попал в плен.

— Чему улыбаешься? — буркнул Брусилов.

Демин спрятал улыбку, но не слишком убедительно.

— Виноват, господин генерал. Просто утро хорошее, и каша на завтрак была отличная.

Брусилов хотел огрызнуться, но не нашёл слов. Каша действительно была отличная. С маслом, с мясной подливой, с травами, названия которых он не знал. В Империи солдат так не кормили даже в мирное время.

— Сегодня что-то будет, — сказал он вместо этого. — Чувствую.

Демин пожал плечами.

— Вы это говорите каждое утро, господин генерал.

И каждое утро ничего не происходило, но сегодня Брусилов видел движение у ворот лагеря. Охрана подтянулась и выпрямилась. Кто-то важный приближался.

Он сжал кулаки и приготовился встретить свою судьбу.

Ворота открылись, и на плац вышел Воронов.

Брусилов ожидал увидеть свиту сопровождения. Взвод автоматчиков, элитных телохранителей-магов или, может быть, того самого центурионов. Должен же победитель надавить на проигравших и напомнить кому они проиграли. Он ждал пафоса триумфатора, который пришёл насладиться унижением поверженного врага.

Вместо этого он увидел человека в черных брюках, рубашке и солнечных очках.

Воронов шёл по бетонному плацу так, будто прогуливался по собственному заднему двору, прикидывая, где посадить газон. Рядом с ним, заложив руки за спину, шагал Захаров с планшетом под мышкой. Бывший товарищ по Академии, бывший друг, а теперь — генерал чужой, непобедимой армии. Брусилов встретился с ним взглядом и не увидел там ни злорадства, ни сочувствия.

Воронов остановился перед строем и обвёл взглядом застывших имперских солдат. Брусилов вглядывался в его лицо, пытаясь прочитать хоть что-то. Гнев? Презрение? Жажду кровавой мести за попытку сжечь его дом?

Ничего. Лишь лёгкая скука и досада, как у человека, который вынужден тратить время на разбирательства с мелкой бытовой неприятностью.

— Вы, господа, — Воронов заговорил негромко, но благодаря каким-то магическим ухищрениям его голос ударил по ушам каждого стоящего в строю, — отвратительно ведёте себя на природе. Вы намусорили на моей земле.

Брусилов моргнул. Он ожидал обвинений в военной агрессии, трибунала, леденящих душу угроз и требований выдать государственные секреты Империи. Чего угодно, но… только не этого.

— Вы накопали десятки километров окопов и траншей, — Воронов оглядел их каждого по очереди и остановился на Брусилове, как на зачинщике всего этого бардака. — Вы перерыли плодородный слой. Засыпали мне всю приграничную полосу стреляными гильзами, обертками от сухпайков, пластиком и окурками. У меня здесь экологически чистый регион, а вы устроили под моей Стеной стихийную свалку цветного металла и бытовых отходов.

У Брусилова дернулся глаз.

— А потом, — Воронов тяжело, искренне вздохнул и махнул рукой в сторону западной границы, — кто-то из ваших решил поиграть со спичками, и ваша хлопушка пожгла мне ценную древесину. Двести метров Железного Древа, которое я заботливо выращивал. Между прочим, вы уничтожили естественную среду обитания нескольких семейств белок и пары сов.

Брусилов поперхнулся воздухом.

Стоящий на полшага позади Воронова Захаров внезапно громко и неестественно кашлянул в кулак.

Брусилов перевел взгляд на бывшего товарища по Академии. Старый генерал отвернулся в сторону, его плечи подозрительно подрагивали, а лицо покраснело от натуги. Брусилов с леденящим ужасом осознал, что суровый «Мясник Севера» прямо сейчас яростно кусает себя за щеку изнутри, чтобы в голос не заржать над его, Брусилова, тотальным унижением.

— В Эдеме за незаконные земляные работы, несанкционированный сброс мусора и вандализм принято расплачиваться, — продолжил Воронов ледяным тоном, полностью проигнорировав приступ кашля своего генерала. — Трудо-часами. Вы нанесли инфраструктурный и экологический ущерб моему лесу, вы его и возместите.

Он посмотрел прямо на Брусилова, и генерал с трудом выдержал этот взгляд.

Так смотрят не на поверженного кровного врага. Так смотрят на бесплатный рабочий инструмент, прикидывая, сколько кубометров грунта он способен перекидать лопатой до заката.

Брусилова затрясло.

Пятьдесят лет службы научили его встречать смерть с достоинством. Если этот выскочка хочет показательной казни для устрашения остальных — пусть начинает с командующего. Брусилов выпрямил спину, до хруста стиснул челюсти, вскинул подбородок и сделал чеканный шаг вперёд, выходя из строя.

— Генерал-полковник Брусилов! — рявкнул он так, что эхо ударило в бетонные стены. — Командующий Вторым легионом! Если кто-то должен отвечать за эту кампанию и её последствия, то это я. Я отдавал приказы. Принимаю всю ответственность на себя!

Он замер, гордо расправив плечи, ожидая приговора. Расстрела на месте. Или хотя бы пыток.

Воронов посмотрел на него с тем же выражением непробиваемой скуки.

— Брусилов, значит. Хорошо. Назначаю тебя главнокомандующим сельскохозяйственного фронта.

Брусилов открыл рот. И закрыл. Гордые, полные презрения к смерти слова истинного имперского офицера, которые он готовил, превратились в пепел и застряли в горле.

— Чего? — только и смог выдавить он, растеряв весь свой генеральский пафос.

— Сельскохозяйственного фронта, — повторил Воронов терпеливо, с интонацией прораба, объясняющего задачу не самому умному землекопу. — Аквафермы, плантации сои и производство продовольствия. Ты военный, значит, умеешь организовывать большие массы людей и соблюдать дисциплину. Вот и организуй.

Воронов чуть повернул голову.

— Такеши-сан, подойдите.

Из-за широкой спины давящегося от беззвучного смеха Захарова вышел человек, которого Брусилов в своём героическом запале даже не заметил. Невысокий азиат в ослепительно-белоснежном поварском кителе. Он переминался с ноги на ногу и смотрел на тысячи имперских солдат с выражением кролика, случайно провалившегося на совещание волков.

— Это Ямамото, — Воронов небрежно указал на повара. — Твой новый прямой главнокомандующий.

Брусилов уставился на азиата. Потом на Воронова. Потом снова на повара. Его мозг, заточенный под тактику и стратегии, отказывался обрабатывать этот сюрреализм.

— Повар? — прохрипел бывший командующий легионом.

— Шеф-повар, — холодно поправил Воронов. — Лучший в своём деле. Он будет отвечать за качество конечной