Битва за Москву - Михаил Дорин

Я кивнул, утирая вспотевшее лицо тыльной стороной ладони. Это долго, но иначе будет ещё медленнее.

Ротный Мальцев выхватил трубку у связиста, пока тот и крутил ручку индуктора.

— Товарищ командир! Сбитый лётчик появился. Да, у меня и требует немедленный выход на штаб командующего Рокоссовского. Ручаюсь за этого лейтенанта. Он злой как собака, везёт снимки немецких колонн. Командир, времени нет… Алло! Алло, твою налево! — крикнул Мальцев, но связь пропала.

Ротный бросил трубку на рычаг, достал из кармана самокрутку с платком и вытер пот со лба.

— Комбат ждёт. Тебе надо на КП батальона у водонапорной башни. Там разберутся.

Вот они проблемы системы управления во всей красе. В условиях тотальной боязни ошибиться и желании всё достоверно проверить часто теряются важные сведения.

Отправка в батальон — совсем не то, что нужно.

А время всё идёт. В этот момент за амбразурой я услышал тяжёлый топот копыт, чавканье размокшей глины и треск сухостоя. Это сопровождалось громким лошадиным фырканьем.

И мысль пришла в голову мгновенно.

— А ты мне «транспорт» не одолжишь? — уточнил я.

— Какой транспорт? У меня ж только «ездовые люди» и две кобылы, чтоб приданную «сорокопятку» тащить.

— Одна кобыла с пушкой справится? — уточнил я.

Мальцев почесал подбородок и переглянулся со своим лейтенантом. Тот сначала пожал плечами, а потом утвердительно кивнул.

— Пошли, выдам тебе скакуна. Только с возвратом! — хлопнул по столу Мальцев.

Я быстро забрал кассету и вышел вслед за Яковом.

Счёт шёл на минуты. Я и Мальцев шли в направлении привязанной к дереву лошади.

— Скачешь прямо по дну оврага в сторону леса. Там через три километра широкая просека. Она прямо к расположению штаба Оперативной группы выведет. Не потеряешься? — спросил у меня Яков.

— Нет. Там же комендантская рота охраняет? Если опять услышу, что мне угрожают расстрелом, значит в правильном направлении скачу.

— Логично. Вот он твой «транспорт», — кивнул Мальцев.

Передо мной стояла крепкая, рыжевато-бурая кобыла с тёмной гривой. Её бока тяжело вздымались и блестели от пота, скопившегося после таскания груза.

На мокрую конскую спину было криво брошено старое кавалерийское седло. Брезентовая подпруга была затянута второпях. В зубы кобыле вставили жёсткие железные удила с толстыми, грубыми поводьями. Короткие путлища со стременами болтались по бокам.

В своей прошлой жизни я катался на лошадях только в парке на аттракционах. Здесь же придётся надеяться, что мой предшественник умел это делать хотя бы на оценку «удовлетворительно».

— Ты… того… ездить верхом-то умеешь? — спросил у меня Мальцев.

— Наверное умею.

— В смысле? — удивился Мальцев.

— Не бери в голову. Я думаю, не сложнее чем самолётом управлять. Та же ручка управления, поводья то бишь. Педали, в смысле стремена. Ну а обороты в автомате набирает. Справимся!

К нам подошёл Иванов и передал мне потёртый вещмешок. В этом «сидоре» было несколько заплаток, но для увесистой кассеты в самый раз.

Я быстро сунул внутрь пятикилограммовую кассету АФА-И, намертво затянул горловину и перебросил лямки через голову так, чтобы мешок был на груди.

— Так неудобно, — сказал мне Иванов.

— Ты не прав. Так он будет зажат между мной и лошадью. Соответственно, меньше болтаться. Если будет за спиной, пятикилограммовая кассета мне весь позвоночник отобьёт, — ответил я, схватился за седло и поставил ногу в стремя.

Запрыгнув на лошадь, я схватился за поводья и на секунду замер. Блин, а похоже мой предшественник умел ездить верхом. Я даже и не размышлял, как правильно садиться. Всё получилось на автомате!

— Николаич, только давай живее. На этом… как у вас говорят… форсаж короче давай! — махнул мне Мальцев.

— Но! — произнёс я, и ударил кобылу каблуками по бокам.

Я и сам не понял, как кобыла перешла в галоп. Непривычный для меня экстрим, когда вдобавок пятикилограммовая металлическая кассета АФА-И, засунутая в «сидор» на моей груди, подлетала в воздухе и с глухим ударом обрушивалась на мои рёбра.

Мы влетели в густой сосновый бор. Я пригнулся к самой гриве, чтобы не выбило глаза ветками. Сквозь глухой стук копыт я слышал канонаду и шумное дыхание животного.

По пути попадались красноармейцы, готовящие позиции. Они смотрели на меня удивлённым взглядом. Редко встретишь грязного от копоти лётчика в шлемофоне, мчащегося через чащу на взмыленной артиллерийской лошади.

Спустя 15 минут мы вылетели на широкую просеку. Я едва успел натянуть поводья и затормозить.

— Тр-р-ру… — остановился я и поехал уже медленнее.

Бёдра горели от потёртостей, а рёбра побаливали от постоянных ударов кассетой во время скачки. От такой поездки даже и не понял, кто больше из нас устал — я или лошадь.

Но теперь перед нами поперёк дороги был натянут толстый стальной трос. По бокам под маскировочными сетями были пулемётные гнёзда с торчащими стволами. Чуть глубже стоял бронеавтомобиль БА-10.

Похоже, что это был внешний периметр командного пункта генерала Рокоссовского.

— Стой! Кто такой? — раздался жёсткий, хлёсткий приказ.

Из укрытия вышли трое бойцов с петлицами пограничников. Я вспомнил, что Рокоссовский из них тоже формировал охрану.

Я спрыгнул на землю. Ноги после безумной скачки от усталости подогнулись. Только сейчас почувствовал, как чересчур сильно от меня пахнет бензином, копотью, а теперь ещё и лошадью.

Ещё и на груди неуклюже висел грязный вещмешок, из которого выпирали углы пятикилограммовой металлической кассеты.

Старший патруля в звании сержанта подошёл ко мне ближе и несколько сощурился от запаха.

— Документы, и что вы тут делаете, товарищ лейтенант?

— Лейтенант Михайлов, 139-й истребительный полк. Сел на вынужденную в поле после выполнения разведки. В мешке кассета фотоаппарата из разбитого самолёта с важными сведениями.

Я быстро снял вещмешок, дал удостоверение и показал кассету.

— Сержант, времени мало. Мне нужен кто-то из штаба. Хоть сам Рокоссовский. Сведения очень важны. Счёт идёт на минуты.

Сержант посмотрел документы, но сомневался.

— Ладно, пошли.

Он подвёл меня к полевому телефону и начал связываться.

— «Амур», я четвёртый пост. Тут лётчик с важными сведениями. Везёт разведданные под личный доклад командующему. Ну я ж откуда знаю. Нет, мне не сообщили. Пускай ждёт…

На этой фразе я мог бы здесь застрять надолго. Я вырвал трубку у сержанта и начал говорить.

— Слушайте внимательно, сведения очень важные. Мне нужен кто-то из разведотдела, — сказал я.