Битва за Москву - Михаил Дорин

Аверин повернулся ко мне и приготовился забрать кассету. Я быстро достал её из «сидора» и протянул майору.

Моментально почувствовал какое-то облегчение. Именно в этот момент моя работа в этом деле подошла к концу. Данные доставлены прямо в руки исполнителям.

И на этом хорошие новости заканчивались. Потому что за спиной послышались быстрые шаги нескольких людей.

Я повернулся и увидел, как ко мне следуют трое. Среди них был и человек со знаками различия батальонного комиссара. Позади него шли двое красноармейцев с ППД.

— Ну куда ж без вас, — проговорил я, снимая с себя портупею с кобурой.

Глупо было думать, что мне удастся избежать встречи с Особым отделом НКВД. Вот и сейчас ко мне наверняка шёл, старший оперуполномоченный Особого отдела Оперативной группы Рокоссовского. Знаки различия на петлицах соответствовали его спецзванию старшего лейтенанта ГБ.

— Товарищ лейтенант, здравствуйте! — улыбнулся мне этот старлей, когда подошёл ближе.

— Да-да, и вам не болеть. Конвоировать не надо, сам пойду, — ответил я, протянул товарищу особисту ремень и заложил руки за спину.

— Тогда прошу сюда, — показал особист на вход в землянку.

К этому времени Аверин уже скрылся в фотолаборатории.

Землянка оказалась специально выделенной для комендантского взвода. Мы с товарищем особистом спустились в неё и прошли к столу, на котором стояли две керосиновых лампы и полевой телефон для связи.

— Прошу, документы, личные вещи и всё, что у вас есть на стол, гражданин…

— Я пока ещё товарищ, разве не так? — поправил я особиста.

— Как вам будет угодно, товарищ Михайлов. Моя фамилия Черных. Вещи, прошу на стол.

Я выложил перед сотрудником Особого отдела всё что у меня было. Он следил внимательно, как и что я выкладываю, пытаясь заметить хоть что-то в моём поведении неправильное.

— Разрешите присесть?

— Да, пожалуйста. Вам никто не запрещает, — вежливо сказал особист, показывая на небольшой ящик перед столом.

— Я не у себя дома, поэтому и спрашиваю, товарищ батальонный комиссар.

Я опустился на ящик и положил почерневшие от копоти ладони на стол.

Особист взял мои документы и начал медленно их просматривать.

— К делу. Номер вашего полка? Аэродром? Фамилия командира полка?

Я ответил без заминок, но и без лишней бравады. Старался отвечать спокойно, да и сил особо не было на какие-то шутки.

— Выучил. Фамилия ведомого? — спросил Черных.

— Герой Советского Союза капитан Ведерников. Самолёт Як-1.

Особист подался вперёд, бросив на меня сверлящий взгляд.

— Слишком гладко стелешь, лейтенант. Тебе, и ведомым дали Героя Советского Союза? Даже для самых плохих диверсантов слишком грубая ошибка.

— Зато неожиданно, даже для вас.

Особист улыбнулся и отложил в сторону документы. Теперь он взял планшет с картой.

— Слишком ты спокоен для человека, которого через пять минут могут вывести и расстрелять.

Если честно, я уже дико устал. Но товарищ особист будет всё равно выполнять инструкцию.

Я посмотрел особисту прямо в глаза:

— Товарищ Черных, я знаю, что по лесам бродят диверсанты в нашей форме. Вы обязаны меня подозревать. Более того, вы всё делаете абсолютно правильно.

Особист чуть прищурился от такой прямоты.

— Думаю, что вы уже точно запросили подтверждение моей личности. Уверен, что ответ придёт оперативно. Давайте просто посидим. Я свою работу сделал. Теперь вам нужно сделать свою. Но не утруждайтесь.

В землянке повисла тишина. Особист молча изучал меня. Всё помещение постепенно наполнялось запахами конского пота и бензина.

Особист молча достал из кармана мятую пачку «Казбека», взял из неё папиросу и закусил в зубах.

— Ладно. Посидим пока, — сказал Черных и щёлкнул зажигалкой.

Минуту мы сидели молча, но особист всё это время не сводил с меня глаз. Следил за каждым моим движением.

После докуренной папиросы, товарищ Черных вновь стал задавать различные вопросы. Спокойно, рассудительно и без лишнего шума он продолжал интересоваться всем, что было в моём полку. Дошли мы с ним даже до того, что давали на завтрак сегодня и ужин вчера.

Прошло минут 15, прежде чем нашу «викторину» пришлось остановить. В землянку забежал майор Аверин. И смотрел он на меня уже совершенно иным взглядом.

— Так… ты… давай к товарищу генералу. Он уже ждёт. Плёнку к нему принесли уже, — звал меня за собой Аверин.

— Не торопитесь, — тихо сказал Черных.

И в этот момент зазвонил полевой телефон на столе.

— Слушаю, Черных. Да, здесь. Ага, я понял, — произнёс в трубку особист и повесил её.

Он сложил руки в замок и внимательно посмотрел на меня.

— Цвет глаз врио старшего врача вашего полка?

Блин, ну вопрос со звёздочкой, конечно. Если бы товарищ Рубель не была весьма привлекательна, вряд ли бы такой проверочный вопрос мне задали. Видимо, и правда смогли дозвониться в полк.

— Голубой, — ответил я.

Черных кивнул и протянул мне кобуру с ремнём.

— Проверка завершена. Не обессудь, лейтенант. Таков порядок, — ответил особист, встал со своего места и пошёл на выход.

Черных подошёл к Аверину и сказал, что мою личность подтвердили и просили передать, чтобы обязательно накормили.

— Сделаем. А пока, бегом к командующему. Счёт на минуты, Михайлов, — подгонял меня майор Аверин, пока я забирал вещи со стола.

В руках у Аверина были какие-то документы, но плёнки не было. Видимо, её уже передали в штаб командующего.

— Сейчас руководство будет смотреть плёнку на негатоскопе. Но даже я там смог разглядеть. А уж у командующего и вовсе глаз намётан. Вся танковая дивизия там как на ладони, — говорил мне Аверин, пока мы шли к штабному блиндажу.

Чем ближе мы подходили, тем отчётливее был слышен звук работающего генератора.

— Быстро вы справились, — сказал я.

— Никто не тратил время на сушку плёнки спиртом и тем более на печать бумажных фотографий. Так сэкономили ещё минут 40–45. Мы и так уже час потеряли после того, как ты съёмку произвёл. Это ещё хорошо, что ты у нас такой… борзый попался, — улыбнулся Аверин.

— Сочту за комплимент, товарищ майор.

— Так оно и есть.

— Мне бы себя в порядок привести. Я не в самом лучшем виде.

— Сказали вести хоть голого. Так что потерпи.

Через минуту мы спустились в траншею и подошли к входу в блиндаж. Тут я и вспомнил, что на плёнке есть не только танки. Тот самый объект, который прикрывало плотное кольцо