Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

– Обстоятельства изменились. – Тесла встал напротив выродка. Они смотрели друг другу в глаза, и алые блики плясали на их лицах. – Выводи Нику. Я вернусь и спрошу с тебя за нее. И не приведи бог, если с ней что-то случится.

– Думаешь, сумеешь?

– И не сомневайся.

Золотые глаза не мигая глядели в прозрачные; пшеничные волосы, колеблемые сквозняком, почти сплетались со смоляными. Отблески ламп искрами танцевали меж ними. Казалось, еще мгновение – и оба схлестнутся, сойдутся в поединке, исход которого я теперь не взялась бы назвать.

– Ника, – не отводя взгляда от Джи, сказал Тесла, – иди с ним. Я выберусь и найду вас.

– Один раз Алва уже кинул тебя.

– Это не дает мне права поступать так же.

– Идем. – Прохладная ладонь отродья коснулась моего плеча. Как Джи оказался рядом, я не заметила.

В коридоре снова царила тишина. Отдаленные выстрелы и шум сливались в одно фоновое облако. Я держала МР5 как дубинку. Ноги казались ватными, а тело – чужим, непослушным. Словно меня оглушили.

В каком-то смысле так оно и было.

Тесла больше ни разу не взглянул на меня и ничего не сказал. Молча свернул к лестнице и скрылся за поворотом коридора.

– Шевелись. – В голосе Джи проскользнула странная интонация. – А то прихлопнут, а мне потом влетит.

Я хотела ответить – в том духе, что этот подонок, как обычно, печется только о собственной шкуре, – но вдруг поняла, что царапнуло в словах выродка. Это была замаскированная насмешкой забота.

Мы выбрались с базы быстро – наверное, быстро, потому что этот путь я не запомнила. Просто в какой-то момент коридоры перестали сменяться, и последний уперся в дверь, которую Джи по-простецки выбил ногой, не обнаружив замка.

Это был боковой выход. Снаружи медленно кружился снег. Сверкали алым лампы, установленные на опорах ограждения. Равномерный красный пульс – тревожный, колючий. Тросы, еще недавно натянутые между опорами, бессильно повисли – совсем так же, как в тот момент, когда охранники впервые пропустили нас на базу.

Периметралка не просто сработала – кто-то прорвал защиту и отключил ток.

– Отсюда бегом. – Джи оглянулся, и его прозрачные глаза снова уставились на меня. – Я прикрою. Держи.

Рация, поданная бледной рукой, была холодной как лед.

– На связь не выходи, но и не отключайся. Я сам поймаю твою частоту. Все поняла?

Наверное, я ничего не ответила, потому что он повысил голос:

– Ника! Ты поняла меня?

Я отупело кивнула.

– Убирайся на безопасное расстояние от базы и жди, – добавил Джи. – Ясно?

– Помоги ему…

Лицо ночной твари вдруг задрожало, расплылось и размазалось – и лишь долгую секунду спустя, моргнув, я почувствовала на щеках холодную влагу.

– А не то ты с меня спросишь? – Джи улыбнулся, и в свете алых ламп его белые зубы блеснули кровью. – Я его вытащу. Вперед!

И я побежала.

Надо мной расстилалось небо – огромное, пустое, холодное. Зыбко мерцали звезды. Из полупрозрачных туч мягко падал реденький снег.

База стояла совсем рядом – я не успела отдалиться от нее больше чем на полмили. Однако деревья здесь росли такой плотной стеной, что за ними не просматривались даже огни построек.

Я прислонилась к стволу, запахивая куртку. Тяжесть рации оттягивала карман. Погони я не опасалась – да и вряд ли кто-либо сумеет подобраться неслышно. Снег при каждом шаге скрипел так, что эхо этого скрипа разносилось не хуже воя сигнализации.

Мне не было страшно, но внутри все же что-то свербело. Я постояла, глядя на переплетения черных теней-стволов.

Снова одна.

Это уже полузабытое чувство стало, оказывается, настолько далеким, что я даже не сразу осознала его. Одна. Говорят, человек ко всему привыкает. Я долго была сама по себе, но едва в моей жизни появился Тесла, очень быстро стала воспринимать его присутствие как часть своего бытия. Как часть себя. А теперь Теслы нет – и во мне словно проделали зияющую дыру…

Нет. Неверно – он есть, но предпочел не меня. Тесла выбрал спасать Волшебника – ублюдка, которого минутами ранее готов был убить. Но почему? Только оттого, что Алва – его двойник? Из врожденного благородства, такого же архаичного, как и привычка отодвигать стул для дамы?..

Руки стиснулись в кулаки. Что бы там ни было, Теслы здесь нет. Ему оказался важнее другой человек.

Я опустилась на снег, съехав спиной по стволу. Внутри вдруг как-то резко стало пусто. Эта пустота поселилась где-то меж ребрами и теперь, разбухая, рвалась наружу. Я вдруг поняла – четко, кристально, – насколько мне не хватает… нет, даже не его. Не его, а возможности быть нужной. Знания, что я кому-то важна; того странного, но, оказывается, уже въевшегося под кожу чувства: я есть.

Мне не хватало меня, потому что все вдруг – незаметно и странно – стало так, что только рядом с ним я была. И я скучала по самой себе – а пустота радостно грызла меня изнутри, словно чувствуя, что никто больше не говорит мне: «Вот – ты».

Я вдруг вспомнила язычников – то, что они сотворили со мной его руками. И, может быть, впервые подумала именно так. Они сотворили. Все те бесконечные дни на борту «Каролины Квин» я постоянно возвращалась мыслями к произошедшему, но ни разу не усомнилась, что у него тогда был выбор. Не усомнилась и сейчас – просто вдруг поняла, что сделанный им выбор был правильным.

Тяжелый влажный снег холодил ноги. Я заставила себя подняться. Долго смотрела в ту сторону, где за венами черных стволов, за блеклым, как кожа покойника, снегом билось затихающее сердце нашего пристанища.

А потом отвернулась и побрела прочь от базы.

Каждый шаг давался с трудом – не только из-за усталости. Больше всего на меня давило одиночество. Вечность назад мы тоже так шли – по колено в снегу, измученные, голодные. Но мы были друг у друга, и перед нами стояла цель. А сейчас у меня не осталось ни того ни другого.

Я механически переставляла ноги, то и дело замирая у очередного ствола. Оглядывалась, но позади лишь сгущалась темнота. Жадная, ненасытная темнота, поглотившая все, что было мне дорого. База оставалась все дальше – чужая, недружелюбная, но именно там, в сердце этой колючей враждебности, мы нашли приют. И я даже на секунду поверила, что он может стать постоянным.

Тьма сгущалась, а моя надежда осыпалась хрупким инеем.

И мне почему-то очень хотелось тоже шагнуть туда, в эту тьму, – развернуться и броситься бежать обратно,