Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

голосе отчетливо послышался вопрос. Я вздохнула, не сводя глаз с животного. Черт знает что уже мерещится от усталости – олень пытается завязать разговор, надо же.

– Иди давай. – Для убедительности я махнула рукой, указывая направление. – Туда, куда шел. Нечего тебе здесь делать. Стоишь пялишься. Замерзнешь.

Олень внимательно выслушал эту тираду, все также глядя на меня. А потом медленно и аккуратно покачал головой. Раскидистые рога задели ветку, мне за шиворот посыпался снег.

Я вздрогнула – но не от холода. Не примерещилось: олень действительно понял сказанное. Понял и пытался общаться.

– Ты меня понимаешь? – зачем-то старательно выговаривая слова, спросила я. – Понимаешь, что я говорю?

Снова внимательный взгляд, склоненная набок голова – и кивок.

Я вскочила. Не удержала равновесие в сугробе и завалилась в снег, едва успев ухватиться за дерево. Зверь попятился.

– Мутова чешуя… – пробубнила я, пытаясь выпрямиться. – Разумный олень…

Ноги держали плохо. По икрам пробегали мурашки, как будто я их отсидела, колени подламывались. Противная дрожь распространялась по телу – дрожь от усталости и холода, отсутствия сил. Я вымоталась гораздо больше, чем предполагала.

Олень молча смотрел на меня. Снежинки медленно покрывали короткую шерсть, таяли на широком носу. Зверь фыркнул, переступив ногами, и снова потянулся ко мне.

Я опустила оружие и выставила ладонь навстречу.

Шершавый язык коснулся пальцев. Осторожно, словно боясь меня спугнуть, олень облизал мою руку. В синих глазах светилась доброта. Зверь чуть наклонил лобастую голову, будто подставляя ее под ладонь.

– Хочешь, чтобы погладила?

Олень кивнул. Я коснулась его лба – там, где над умными глазами широкий плоский участок плавно переходил в покатые выросты рогов. Шерсть жестко колола пальцы, но даже сквозь густой ворс ощущалось тепло мускулистого тела. Это тепло разлилось по ладони, побежало вверх – моя рука замерла, и с ней замерла я вся. Стояла, впитывая живой пышущий жар, чувствуя, как он расходится по озябшим мышцам, как словно оживает и наполняется энергией акум…

Зверь терпеливо ждал. А когда я убрала ладонь – опустился на колени, будто преклонившись на миг, и подобрал под себя ноги. Качнул головой, приглашая.

Я бросила пистолет в снег и обняла оленя за шею.

– Ника? Ты слышишь меня? Ника, ответь!

Я подскочила, перепугавшись спросонья. Ладонь зашарила, нащупывая МР5, и лишь долгую секунду спустя я сообразила, что звук доносится из моего же кармана.

Рация шипела, плевалась треском помех. Олень заворочался, когда я выуживала громоздкий прибор, но вопреки ожиданиям не испугался. Не встревожил его даже пронзительный шум, выдернувший меня из дремоты. Синие глаза оставались ясными – казалось, все это время зверь бодрствовал, охраняя мой сон.

Кое-как я нащупала кнопку.

– Да… слушаю. Прием.

Голос Джи снова прорвался сквозь помехи:

– Как далеко ты ушла? Мы движемся в твоем направлении. Прием.

Как далеко… Я попыталась сообразить, но мысли путались. Мы движемся.

– Мне нужно его услышать…

Я ничего не уточнила, но это, разумеется, и не требовалось. Рация вновь ожила, и пространство вокруг заполнил теплый голос:

– Ника, все в порядке. Попытайся определить свои координаты или дай нам ориентир. Мы знаем, куда ты пошла, но снег уже замел следы. Прием.

Рука стиснула рацию до скрипа. Наверное, я молчала долго, бесконечно долго, и очнулась лишь оттого, что олень мягко толкнул меня лбом под локоть.

– Вам нужно пройти лес. – Я заставила себя снова нажать кнопку передачи. – Дальше держитесь плюс-минус по прямой. За лесом низкая поросль, примерно с пару миль, может, больше. Я подожду. Прием.

– Будем на связи, – донеслось в ответ, – найдемся. Надеюсь, ты не сильно замерзла?

Я встретила взгляд внимательных синих глаз.

– Не сильно. – Губы растянулись в улыбке. – Прием.

Они пришли через час. Я то и дело поглядывала на хрономер и прислушивалась к тишине. Олень лежал рядом, уютно свернувшись и положив голову на снег. Наверняка он одомашнен – разумный или нет, а страх перед людьми можно побороть, только постоянно контактируя с ними. Даже отшельник дичится человека, не говоря уже о животном.

Сомнительно, чтобы на базе Алвы была оленья ферма. Из его головорезов такие же оленеводы, как из меня пловец.

Значит, где-то рядом есть еще поселения. И они недалеко – вряд ли олень стал бы забираться черт-те куда.

Хруст снега не дал мне додумать. Я приподнялась, всматриваясь в белесую полумглу.

Два силуэта проступили сквозь завесу снежных хлопьев – одинаково темные, очерченные сиянием низких облаков. Черный зев пистолета до последнего смотрел в них, алчно распахнувшись навстречу, и лишь когда до обоих осталось не более пары шагов, я опустила МР5.

Они стояли рядом – почти одинакового роста, оба с оружием в одной руке и каким-то баулом в другой, – но я видела только его. Растрепанные светлые волосы, до седины выбеленные снегом, небрежно запахнутый плащ, в нитку сжатые губы. Полумрак скрадывал черты, но я дорисовывала – по памяти: светлые глаза в тенях под густыми бровями, росчерк шрама, разделивший лицо на две части.

Вернулся.

Живой.

Я шагнула к нему – и мириады хрупких кристалликов льда сломались, хрустнув, под ботинком. Тысячи бесценных, безупречных крупинок погибли, уступая грубому натиску.

Мне.

С каждым шагом снег скрипел, стонали кристаллы, превращалась в пыль их неповторимая красота. Но ничто не могло меня остановить, пусть даже ради этих шагов суждено было погибнуть Вселенной.

Тень по-прежнему скрывала его лицо, когда мои ладони коснулись шершавой ткани плаща. Снежинки беззвучно плавились под пальцами. Плавилась моя боль, стекала горячим и горьким по щекам.

Он обнял – молча, спокойно. Прижал к себе. Мои слезы снова – в который раз – впитывались в его рубашку.

Он. Я поняла это по касанию, по чуть порывистому движению. По бешеному стуку сердца, который сказал больше, чем любые слова.

– Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь радоваться без слез.

Казалось, прошла вечность к тому моменту, как я наконец отстранилась. Отступила назад, поднимая взгляд. Тесла слегка улыбался. Я жадно рассматривала его, будто в первый раз. Ничего – чуть более усталый вид, чуть более осунувшееся лицо, и только.

– Ого, да ты обзавелась другом.

Я вздрогнула, вспомнив о Джи. Обернулась.

Отродье стоял поодаль, сунув ладони в карманы. Он кивнул на оленя, все еще лежащего в снегу. Животное подняло голову, и этим его реакция на ситуацию ограничилась.

Я хотела ответить, но под насмешливым взглядом полупрозрачных глаз осеклась.

– Олень?.. – Казалось, Тесла тоже заметил крупного зверя только сейчас. – И нас не боится.

– Я думаю, он домашний. – Мои слова проскрежетали