Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

прямо в разверстую пасть. Как будто сейчас я шла в неверном направлении. Это чувство было настолько сильным, что ощущалось почти физически, – я словно преодолевала сопротивление натянутой резиновой петли, и с каждым шагом петля натягивалась все туже, а идти становилось все сложнее…

Но я упорно вышагивала вперед. Шла, потому что так просил он, – и потому что для него это было важно.

Над головой сверкали незнакомые созвездия – морозные узоры на чуждом небе. И порой, останавливаясь и ловя ртом густой от холода воздух, я бросала на них взгляд. Они тоже казались хрупкими, некоторые поблескивали едва различимо. Но я-то знала, что даже самая крохотная неуловимая звезда – колоссальное раскаленное солнце. И что хрупкость небесных узоров обманчива, так же как хрупкость моей надежды. Просто и на то, и на другое я смотрю издалека…

Глава 8

Прием

База давно скрылась из виду, но я продолжала шагать. Так было теплее – поднялся ветер, и его порывы забирались под одежду ледяными щупальцами. Я куталась в парку, подтягивая ворот к самому носу. Рация мертвым камнем осела в кармане – ни звука, ни признака жизни. Несколько раз я порывалась вынуть ее, но что-то останавливало. Я понятия не имела, какую искать частоту и не будет ли на том конце один из напавших на базу. Можно было только ждать… Ждать и идти вперед.

Однако притормозить все же пришлось. На очередном шаге нога, ушедшая глубоко в снег, подломилась, и я неловко плюхнулась в сугроб. Выставленные ладони обожгло холодом. Кое-как выкарабкавшись, я подгребла себя к ближайшему дереву и села, упершись плечом в ствол.

Лес, окружавший базу, давно сменился россыпью низеньких кривых кустарников, большинство из которых не дотягивало мне до груди. От ветра они не спасали и росли слишком редко, чтобы создавать хотя бы подобие рощи. Однако внизу неожиданно оказалось теплее. Торчащие корявые ветки неплохо задерживали снег, и я укрылась за наметенным сугробом, прислонившись к шершавому стволу. Вытряхнула ледяную пыль из рукавов и спрятала вконец озябшие ладони в карманы.

Можно немного отдохнуть.

Я привыкла не замечать усталости, но усталость упорно замечала меня. Во рту уже много часов не было ни крошки, и голова начинала тяжелеть. Сознание затуманивалось, а все тело будто наливалось свинцом.

Ничего не случится, если я посижу здесь. Может, так даже будет лучше. Я старалась держаться прямого направления, но наверняка уже давно от него отклонилась. У меня не было компаса, а сумеречная пелена с однообразными деревьями не способствовала четкой ориентировке на местности. Вполне возможно, я скоро начну ходить кругами – если уже не начала.

Что делать дальше, я понятия не имела – только тупо брести вперед в ожидании сигнала от Джи. Если он придет, этот сигнал. Хотя… Перед глазами поочередно вставали фрагменты недавно увиденного: распластанное в грязи арены тело ночного отродья и его же чистые бледные ладони, небрежно держащие Спрингфилд.

Я зажмурилась. Что-то подсказывало мне: убить выродка не так просто. Если он уцелел после месива на арене, значит, справится и сейчас. И все-таки какая-то деталь не давала покоя…

Руки. Чистые белые руки, такое же чистое лицо. Ни следа той черно-бурой жижи, которая покрывала Джи с головы до ног. Допустим, он чудом выбрался с арены – возможно, приспешники Алвы сочли его мертвым. Но я совершенно четко видела раны на его торсе и руках. А теперь – ни следа.

Грязь и кровь можно смыть – предположим, что выродок чересчур чистоплотен, – но нельзя смыть глубокий порез. Даже «дитя ночи» не залечит рану мгновенно, об этом Джи рассказывал мне сам. Тогда как?

Я потерла глаза. Может быть, меня подвело зрение – и выродок настолько искусен, что не позволил ранить себя. Может быть, кровь на нем была исключительно чужой. Джи прикинулся мертвым и сбежал. Может быть, может быть…

Значит, уж он точно выживет. И не посмеет бросить Теслу.

Взгляд блуждал по однообразному пейзажу, где серое небо сливалось с белесым снежным покрывалом. Тучи окончательно затянули небосвод, превратив в еще одну белую плоскость. Иногда мне казалось, что снег с земли вот-вот пойдет вверх, – настолько одинаковым было пространство под ногами и над головой.

Мысли блуждали вслед за взглядом. Кто эти странные люди, напавшие на базу? Что за группировка не побоялась прорваться на укрепленную и охраняемую территорию? И главное – зачем?

Джи обмолвился о Т-людях. Причем так, как о ком-то известном ему. Он был уверен, что мы не в курсе, но термин показался знакомым.

Я потерла переносицу, сосредотачиваясь.

Т-люди. Про них говорила Ньют… Я нахмурилась. Т-люди разрабатывали проект «Ньютайп», но это было еще до Гнева Господня. Джи обронил, что Росс был бы от них в восторге. При чем тут Росс?..

Хруст сминаемого снега раздался над самым ухом. Я дернулась, выхватывая пистолет. Взгляд зашарил по белой пелене.

Из густо падающих хлопьев выступил зверь. Огромный, изящный и грациозный. Четыре тонких ноги держали стройное тело, благородную голову украшала корона ветвистых рогов.

Олень – вспомнила я когда-то виденную картинку. Красавец из северных земель…

Олень не спешил нападать – если, конечно, вообще мог и хотел, – но и не убирался. Косил умным глазом на мой МР5 и на меня, словно оценивая, – не то на предмет возможной угрозы, не то на съедобность. До Гнева Господня олени питались ягелем, но кто теперь знает?..

Я сжала оружие крепче. Зверь был завораживающе красив, но привлекательный хищник все равно остается хищником.

– М-мя-а-а…

Протяжный звук гулко разнесся в тишине. Я замерла, глядя снизу вверх, как движутся мягкие оленьи губы. Звук определенно исходил оттуда. Он не был угрожающим, скорее, интонациями напоминал просьбу. С каких это пор животные способны на интонации?..

– М-мя-а…

Я подобралась. Чего ему надо? Может, это какой-то сигнал для своих? Снег сыпал все гуще, и воображение живо рисовало вокруг фигуры оленей, неподвижно стоящие за ледяной пеленой. А вдруг все-таки хищники?.. Сожрут…

– М-мя-а-а-н-ш-ш…

Зверь потянулся ко мне – осторожно, любопытствующе. Крупные губы шевелились, словно животное пыталось что-то сказать. Я понятия не имела, какие звуки должны издавать олени, но этот определенно был очень общительным.

И бесстрашным – когда я резко вскинула пистолет, зверь не испугался. Ни один мускул не дрогнул на красивом поджаром теле. Олень наклонил голову и отступил на шаг, изящно перебрав ногами. Теперь глаз косил на меня с укоризной. Темно-синий, очень выразительный глаз.

– М-мя-а-а?..

На этот раз в его