Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

Джи перебирали амулеты, висящие на шее. Один – второй – и снова первый. Замысловатые сплетения шнурков превращались в странные узоры. Амулеты казались чужеродными – Джи можно было назвать каким угодно, но не суеверным, и вряд ли он, наплевавший на всяческий риск, стал бы носить на себе оберег.

Я поежилась. Интересно зачем?.. И, выходит, он все-таки может… вернуться?

– Коно?

– Одна долгая история превращается во множество. – Темные глаза прищурились на рыжий огонь. – Я ведь не рассказывал о том, как предал Церковь?

Когда бывший инквизитор[1], который собрал под крылом уставших от церковного ига, был вынужден бежать, многие последовали за ним. Джи умел убеждать – но в тот раз эта способность сыграла против его сторонников. Ни один из тех, кто верил новым идеалам, не был настолько силен и вынослив, как «дитя ночи», и к финалу их затянувшегося бегства в живых остались немногие – включая маленькую травницу Коно.

Но и она в конце концов пропала из виду – в последнем и самом страшном сражении, которому, скорее, подошло бы название «бойня». Никакой человек не смог бы пережить резню, где латные конники топтали и рубили безоружных беглецов.

Однако девочка выжила – и спустя четыре сотни лет мелькнула туманным призраком на лондонском вокзале…

– Ты наделил ее даром «детей ночи»? – Голос Теслы был ровен и спокоен, будто он не интересовался, впился ли выродок клыками в шею малышки, а спрашивал, какой погоды ждать.

– Нет, – так же ровно отозвался Джи, – это сделал кто-то другой.

Кто именно – Коно так и не призналась. Мимолетно встретившись на вокзале, они не обменялись ни словом, но дорогам бывшего инквизитора и бывшей травницы суждено было пересечься еще раз.

Когда в начале XXII столетия обезумевший искусственный интеллект решил, что раз уж он назван «Богом», то самое время эту роль исполнять, и устроил всемирный потоп вперемешку с ядерным апокалипсисом, Джи и Коно оказались в одном убежище.

– «Бог» разослал сообщения на коммуникаторы. – Джи поворошил веткой прогорающие угли. – Отправил координаты. Не всем, конечно, – только тем, кого посчитал заслуживающим спасения. Я до сих пор удивляюсь порой его выбору.

Уголек с треском выскочил из костра, разбросав оранжевые искры, и упал в снег. Короткое шипение – и на месте пылающего кусочка остался лишь черный огрызок.

– Так, значит, это правда. – Я не мигая глядела на обгорелую деревяшку. – «Бог» спасал избранных.

– Да уж. – Джи хмыкнул. – Если он таким образом пытался направить человечество по определенному пути, сохранив лишь конкретные знания, у него вышел весьма странный образ будущего.

Бледные губы отродья растянулись в улыбке. Удивительным образом это движение сглаживало асимметрию подбородка, и я невольно засмотрелась. Джи перехватил мой взгляд – колючие глаза словно выстрелили холодом, и я поторопилась отвернуться.

– Я думал, что меня ведет Мастер. – Ветка в руках отродья хрустнула. – Но ошибся. Впрочем, выбора не было – либо идти в убежище, либо умирать.

Скептический смешок вырвался помимо воли. И Джи, кажется, понял его причину:

– Ты совершенно напрасно считаешь меня бессмертным. Тут все несколько сложнее.

– Сложнее, чем бессмертие? – Я фыркнула. – Надо же, кто б мог вообразить!

Выражение, появившееся на лице Джи, можно было расшифровать как «не вижу смысла спорить с неопытной малявкой». Или «я не ругаюсь с едой».

– Я мог бы довериться Мастеру, но доверять ИИ причин не было, – наконец продолжил «дитя ночи». – Мастер, Ной, всегда был странноватым, но он – мой Младший: тот, кому я передал свой дар. А если и есть что-то непреложное среди наших законов, так это связь между Старшим и Младшим. Святая, как выразились бы церковники. – Улыбка превратилась в кривую ухмылку. – Однако иначе поступить я не мог. Потому что спасал не только себя.

Пронзительный взгляд отбил всякую охоту уточнять. Непроницаемая глубина отсекала любые вопросы, в ней, как в омуте, тонули все возражения.

– Итак, бункер. Это была разработка Мастера – замкнутая система. Да-да, одна из тех, о которых сейчас ходят легенды. Еще до Гнева Мастер продал часть патентов корпорации Dynamics, и те тоже начали строить замкнутые ячейки. А еще в этом преуспели ребята Росса.

– Росс тоже из ваших? – озвучил Тесла наш общий вопрос.

– А это как посмотреть, – усмехнулся Джи. – Он не ночная тварь, если вопрос об этом.

– Но и не человек.

– Что, так в глаза бросается? – Отродье продолжал усмехаться. Но впервые за его ироничной усмешкой проступило что-то еще: сложная комбинация эмоций, которым удалось, пусть всего на секунду, сломать этот оскалившийся острыми зубами барьер. – Я обещал вам нашу историю. Ну так вот.

Глава 10

Прощай, девочка

Когда Джи очнулся, рядом был Мастер. Младший дремал, прислонившись к стене бункера, всклокоченные волосы смешно топорщились на макушке. Очки съехали на кончик носа, придавая немолодому лицу выражение забавной растерянности.

Джи улыбнулся, с натугой поворачивая голову. Сползшее на пол одеяло кто-то снова заботливо набросил сверху, но колючие плотные шерстинки уже не так ощутимо врезались в кожу. Все вокруг виделось слегка расплывчатым, будто зрение не фокусировалось после долгого сна. Или в глаза брызнули маслом.

Шевелиться еще было трудно, но Джи заставил себя поднять руку и коснуться груди. Сердце билось ровно, но волновало не это. Цел ли имплант, вживленный Айваном, и если да, то работает ли как надо?

Айван… Где он сейчас? Джи не видел приятеля среди тех, кто смог добраться до бункера. Оставалась слабая надежда, что Ставски укрылся в другом убежище, – но эта эфемерная ниточка таяла, разбиваемая простейшей мыслью: не успел. Не успел бы, потому что ближайшая ячейка Dynamics находилась за сотни миль от города, на испытательном полигоне в окрестностях Слейти Форк. Значит, если Айван не здесь, то его больше нет.

Внутри расползался холод. Мысли о друге перекрывались осознанием произошедшего. Джи отчетливо помнил блестящий клинок в руке Коно, ее стылые злые глаза. Потом пришли боль и темнота.

Такие же, как после выстрела Безумной Ю – далекой рождественской ночью в Подземном городе. Ночью, которую он так и не смог забыть; которая поставила перед ним вроде бы легкий вопрос о собственном бессмертии – на этот вопрос было бы так просто ответить, но он не смог решиться. Ему понадобилось две сотни лет, чтобы дождаться того, кто не станет