Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

Джи смотрел в ее угасающие глаза и видел маленькую девочку, чьи аккуратные ручки бережно касались его запястий. Она была права – он опоздал. Опоздал на многие сотни лет, чтобы оплакать ее смерть. Маленькая травница погибла вечность назад – в тот момент, когда ей пришлось бороться за свою жизнь. Горький парадокс бытия…

Теплая капля упала на щеку Коно, но девушка не отреагировала. Глаза, навсегда залитые чернотой, смотрели в бесконечность.

Джи протянул руку и опустил веки убитой, оставляя Коно наедине с ее тьмой.

– Прощай, девочка…

Глава 11

Ничего не изменилось

В бункере по-прежнему властвовал полумрак. Вдоль стен тускло светились гнилушечные панели, но центр обширного помещения оставался в темноте.

Большинство людей спали. Вымотанные пережитым, они лежали вповалку, прижав к себе кто детей, кто какие-то свертки. Иногда, впрочем, среди беспокойно ворочающегося живого поля мелькали еще более беспокойные тени – Джи замечал их серые силуэты. От биения множества сердец кружилась голова.

Бункеру при всем его совершенстве явно не хватало продуманности планировки. Мастер не рассчитывал, что в убежище набьется столько людей, и, разумеется, не позаботился о том, чтобы разделить огромную залу хоть на какое-то подобие комнат.

Конечно, сейчас всем не до того. Но пройдет день-другой, и людям захочется уединения.

Кто-то уже успел натянуть меж стен веревку. На ней повисло несколько вещей – куртки, свитеры и даже откуда-то взятая простыня. Грязноватое полотно колыхалось в нескольких метрах от Джи, шевелилось сквозняком или чьим-то дыханием, словно отсекая остальной бункер. Создавая еще одну маленькую замкнутую ячейку внутри большой.

Идти к Ли не хотелось. Джи молча сидел на шерстяном одеяле, уставившись в стену. В голове царил сумбур. Ныло плечо, зудела содранная кожа там, куда пришлись удары бывшей травницы. Забавно – когда-то, в совсем иной жизни, она исцеляла его раны. Как же все изменилось…

– Не помешаю?

Негромкий голос вывел из полузабытья. Джи дернулся, будто от удара током. Поднял взгляд.

Ли стояла перед ним – в паре шагов, словно опасаясь. На ней была все та же пуристская форма, поверх которой плечи укрывал цветастый плед. Веселые плюшевые квадраты смотрелись дико рядом с потрепанным армированным материалом. В прорехах виднелась бледная кожа с темнеющими бурыми разводами. Джи сглотнул.

– Так, значит, Ной был прав, – произнесла Ли.

Непривычное имя Младшего резануло слух. Джи прокашлялся.

– Прав в чем?

– Он сказал, что ты никуда не денешься. – Ли присела напротив. – Я приняла это за плохую шутку. Но вот мы с тобой говорим. Возможно, тоже исключительно потому, что отсюда никуда не убраться.

– Я сожалею.

Эти слова, произнесенные опять, показались отвратительно пресными. Как будто раз за разом выговаривание их отнимало какую-то часть, какую-то важную наполненность, выжимая досуха. И вот от слов осталась только форма, лишенная всякого смысла.

– О том, что отсюда не убраться, или о том, что мы говорим?

Губы девушки искривились, словно она собиралась заплакать. Но слез почему-то не последовало. И Джи вдруг понял: смеется. Ли улыбалась, и это было не менее дико и странно, чем недавний разговор с Коно.

– Ну что ж, – неожиданно спокойно сказала она, – истерить не буду. Что случилось, то случилось. Альтернативой была смерть, да и не знаю, предпочла бы я ее. В моей жизни вообще сложновато с выбором. Поэтому – спасибо. За все. И что спас, и что выбрал за меня.

Он ожидал чего угодно – упреков, рыданий, обид или даже попытки прикончить. Но благодарность выбила из колеи сильнее, чем если бы Ли приставила ему к виску пистолет.

– Ведь это из-за меня у вас стой девушкой конфликт? – Внимательные серые глаза смотрели в душу. – Но ревность явно ни при чем.

– Да, тут все… несколько сложнее. – Джи поморщился. Под проницательным взглядом было неуютно. Как под прицелом расстрельной команды.

– И?..

– Я не имел права навязывать тебе дар «детей ночи», – выдохнул он, – но ты умирала…

Горькое слово затопило рот, вынудив запнуться. Джи облизнул пересохшие губы, сжал пальцами виски. В голове пульсировала тупая боль – первый знак надвигающегося голода.

На запястье Ли блестела полоса серебристого металла. Браслет. Его браслет – мини-помпа для введения «феррита». Он надел его ей сразу же, едва оказавшись в бункере. Знал – пригодится. Но это тоже еще предстоит объяснить…

Ли выжидающе смотрела на него, и Джи заставил себя сосредоточиться. Кивнул на ее изодранный костюм, и этого жеста, видимо, оказалось достаточно.

– Как? – коротко спросила она.

– Случайность… – Джи с усилием покачал головой. – Могу поклясться, это не я.

– Еще бы! – Девушка усмехнулась. Поддернула сползающий плед, и Джи вдруг заметил на ее шее тот самый цветок – изящная подвеска, казалось, дышала вместе со своей обладательницей. Ажурные лепестки то смыкались, то вновь распрямлялись в такт легко вздымающейся груди. – Смысл был тебе ждать, пока я погибну…

Она тряхнула волосами, рассыпав по плечам непривычные русые пряди. Все еще непривычные – несмотря на прошедшие часы. Но что значат часы в сравнении с веками, заполненными бережно хранимым в памяти образом? Что значат часы – даже если это часы реальности?..

– Ладно. Просто хочется знать, как все случилось.

– А что ты помнишь?

Меж бровей Ли пролегла хмурая складка.

– Мы «вели» тебя. Получили приказ задержать и доставить в отдел координации.

– Приказ? От кого?

– От непосредственного начальства.

Это было сказано таким тоном, что сразу становилось ясно: расспрашивать бесполезно. Никто и никогда не отчитывается о своих планах перед рядовыми сотрудниками, и от кого на самом деле исходил приказ, переданный вниз по цепочке, теперь можно было только гадать.

– Ваше начальство не очень-то умно. – Джи потер шею. Горло саднило. – Разве пуристы не в курсе, что «детей ночи» можно вязать, только если вы способны выставить против одного нашего как минимум пятьдесят своих?

– Это формула для людей, – резко ответила Ли, – не для нас.

Разговор приобретал какой-то неприятный оттенок. Но Джи все же спросил:

– Когда вы пришли в «Две петли», Гнев Господень уже начался. Вы рисковали… Ты рисковала, но все равно выполняла приказ. Почему?

Серые глаза на мгновение словно бы потемнели.

– Ты ведь ничего не знаешь о пуристах, – прозвучало утвердительно. – Видишь ли, приказ для нас равносилен закону. А закон – не просто буквы. Это определенные четкие принципы. Те принципы, которые мы выбираем душой и сердцем задолго до того, как стать пуристами.

Негромкий голос Ли разносился по закутку, ограниченному развешанным тряпьем и стеною. Отражался от крашеного металла и грязного полотна, наслаивался сам на себя, концентрируясь