Бесконечное пламя - Ребекка Росс

– Кора! – снова позвала Иннес, чувствуя ее нерешительность.

Это имя она получила при рождении – имя, данное болезненной малышке, принадлежавшей, как казалось Иннес, скорее царству духов, чем Западу. И вот много лет спустя это имя по-прежнему нисколько ей не подходило, стекая с нее, как капли дождя.

Адайра стояла в скудном свете на пороге убежища, вглядываясь в темноту. Она не видела Иннес, но судя по доносившемуся голосу, та находилась где-то справа. Невозможно было разглядеть, насколько просторно внутри и что там скрывается.

Адайра сделала первый шаг. Когда она закрывала дверь, запираясь в темноте наедине с Иннес, ее рука дрожала.

– Зачем, по-твоему, я тебя сюда привела? – тихо спросила Иннес.

Адайра молчала. Пока она взвешивала ответ, на ладонях выступили капельки пота.

– Ты хочешь, чтобы я тебе доверяла, – наконец сказала она.

– А ты доверяешь, Кора? Или все еще боишься меня?

Говорить правду в темноте, которая служила щитом, было до странности легко. Адайре казалось, что под взглядом Иннес она бы не отважилась сказать эти слова.

– Мне хочется доверять тебе. Но я тебя пока не знаю.

Иннес молчала, но Адайра слышала, как она дышит. Долгие ровные вдохи и выдохи. Вдруг послышался шорох – стук сапог по земле.

– Вытяни левую руку. Когда нащупаешь стену, иди вдоль нее. Ты поймешь, когда остановиться.

Адайра вытянула руку в темноте, и ее пальцы коснулись прохладной глинистой стены. Она сделала, как велела Иннес, и пошла под переплетением корней, пока не наткнулась ногой на что-то твердое.

– Молодец! – прозвучал голос Иннес. – Наклонись. Там кремень и зачарованное оружие. Возьми их и зажги огонь.

Адайра пошарила перед собой и нащупала края ящика. Но все было, как сказала Иннес: на деревянной поверхности лежали большой угловатый кусок кремня и кинжал с рукояткой из оленьего рога. С первого же удара кончик клинка вспыхнул, как свеча.

Неровное пламя отбрасывало круг света. Адайра разглядывала видимое теперь убежище. Оно оказалось не таким большим, как она подумала сначала. Ей был виден самый дальний угол, где рядышком стояли две кровати, а на соломенных матрасах лежали стопки синих клетчатых пледов. Вдоль стены друг на друге высились ящики с глиняными кувшинами и бутылями. Все горизонтальные поверхности были уставлены свечами, затянутыми паутиной. В центре комнаты стояли два стула. На одном из них сидела Иннес, скрестив ноги и переплетя пальцы на коленях, и наблюдала, как Адайра осматривается.

– Сядь рядом, – сказала Иннес, когда их взгляды встретились. – Нам нужно поговорить.

Адайра прошла в центр убежища и зажгла свечи на перевернутом ящике между стульями. Она села лицом к Иннес, хотя ее внимание отвлекал зачарованный кинжал в руке. На Востоке не было клинков с такими колдовскими свойствами, чтобы зажигать огонь, хотя кузнецы из клана Тамерлейнов были вполне способны выковать такие. Но им пришлось бы дорого заплатить своим здоровьем за подобное колдовство, и немногие были на это готовы.

Адайра задула клинок, а затем положила его на ящик рядом со свечами. Она смотрела на Иннес, наблюдая, как отблески огня плясали на худом лице ее матери. Татуировки, нанесенные пигментом из вайды, резко выделялись на ее бледной шее.

– Ты говоришь, что пока не доверяешь мне всецело, потому что плохо меня знаешь, – сказала Иннес. – Но ты моя дочь, и тебе нечего опасаться с моей стороны. – Женщина замолчала, глядя на свои руки, на голубой узор на тыльной стороне пальцев. – Сейчас ты можешь спрашивать меня о чем угодно. Если сумею, я отвечу.

Адайру ошеломило это предложение. Несколько вопросов крутилось у нее в голове с тех пор, как она приехала, но ей нужно было собраться с мыслями.

Ей хотелось узнать, почему на Западе запрещена музыка. Если бы она это поняла, то, возможно, смогла бы без опаски позвать Джека. Но прежде чем звать его к себе, нужно узнать, где его отец – тот, кто тайно передал ее Тамерлейнам после того, как Иннес приказала оставить ее в Приграничном Лесу.

Может, его казнили? Или он еще жив? Адайра не знала и не могла встретиться с Джеком, не зная ответа на этот вопрос. Это было еще одной причиной, почему она приостановила переписку с ним: она каждый день боялась, что он спросит об отце, и Дэвид, прочитав, поймет, кому Джек приходится сыном.

Адайра надеялась лишь на то, что Джек сообразит и прочтет между строк, что он догадается: их переписка перестала быть личной. Что он не обижается на ее отчужденность. Но когда Адайра надолго задумывалась об этом, ей становилось нехорошо, будто она хлебнула морской воды.

Заправив прядь влажных волос за ухо, она выкинула из головы мысли о Джеке и натянутой переписке. Помедлила, стряхнув соринку с клетчатой накидки. Жгучий вопрос вертелся у нее на языке – кем был тот, кто отнес меня на Запад? – но когда Адайра подняла взгляд, то увидела такую нежность в глазах Иннес, какой прежде не замечала на лице лэрда, и слова растаяли на губах.

Адайра пока не могла задать этот вопрос. Он вобьет между ними клин, а кто знает, когда еще Иннес даст ей такой шанс. Придется подождать еще немного.

– Ты вспоминала обо мне? – прошептала она. – В те годы, пока меня не было… мысль обо мне приходила тебе на ум, хоть ты и считала меня мертвой?

«Ты жалела о своем решении бросить меня?»

– Да, – ответила Иннес. – Хоть я и не думала, что ты мертва. Я верила, что тебя забрали духи воздуха. В моей жизни были времена, когда не проходило ни дня, чтобы я не думала о тебе. Я шла в Приграничный Лес и слушала ветер, представляла тебя духом, витающим над пустошами. Небольшое утешение, но я и такого не заслуживала.

Адайра опустила взгляд в земляной пол. Она не знала, что ответить и что подумать. Ответ матери пронзил ее, словно копьем.

– После тебя у меня была еще одна дочь, – продолжила Иннес. – Через три года после вашего с Морэем рождения. Она появилась на свет слабой и крошечной, совсем как ты, только на этот раз я не стала принимать на веру, что она подменыш, и отдавать ее духам.

– Как ее зовут?

У Адайры заколотилось сердце. Она не знала, что выражало ее лицо, но, наверное, надежду, потому что лэрд отвела взгляд, уставившись в темноту.

– Ее звали Ская.

Звали.

– Что с ней случилось? – спросила Адайра.

– Ее отравил один из танов.

– Мне… мне очень жаль.

– Он