Космос.Today IV - Евгений Адгурович Капба

— Твою ма-а-ать… — прошептал кто-то. — Это как вообще?

— Каком кверху! Бегом к щитовой, бегом!

И, мы как стадо слонов ломанули вперед, не забывая оглядываться. Судя по звуку — сработала именно осколочная. Единственная, установленная мной! Та самая, под телом ганзейца! Что за чертовщина тут творится?

Два раза я останавливался, чтобы поставить растяжки со светошумовыми, и оба раза меня ждала вся группа. Разделяться, когда по вентиляции носится неведомая тварь? Спасибо, это оставим нашим атлантическим коллегам. Они могут вообще с одним фонариком пойти посветить в темноту и спросить: «Энибади хиа?» А там дрын хороший в руку нужно брать, а лучше — винтовку легионера автоматическую. С полным магазином.

— Вы на месте! — сообщила Стрела. — Дверь справа.

Луч налобного фонаря выхватил из темноты тело еще одного ганзейца. Дверь в щитовую была приоткрыта, и он торчал там — наполовину. Ноги в коридоре, голова — внутри.

— Сорока, осмотри… — скомандовал Рогов. — Битаев — со мной, ты в элетронике вроде сечешь…

Они перешагнули мертвеца и занялись делом, я приступил к осмотру:

— Ганзеец, опцион. На задней поверхности туловища — множественные огнестрельные входные раны, расположенные компактной группой в пределах поясничного отдела позвоночника и ягодиц. Кто-то настрелял ему в задницу, похоже…

— Вон тот парень, — перебил меня Мурашко. — Лежит, болезный, с винтовкой. У него лица нет, буквально! Я так понимаю — этот хотел вырубить электричество, а тот пытался его остановить. Вот и пальнул…

В этот момент включилось аварийное красное мигающее освещение.

— Это максимум, — сказал Рогов, высовываясь из щитовой. — Какая-то падла раскурочила распределительный щиток, тут работы специалисту часа на три…

— Тима, слева! — вдруг крикнула Стрела, и я тут же ушел в перекат, и открыл огонь даже не думая.

К наводкам «орбиты» после Фоаны у меня сложилось абсолютное доверие.

Очередь, которая должна была уйти в мигающий алыми проблесками коридор и отрикошетить от стен, вдруг попала куда надо! Там, среди красной тьмы, кто-то был! Кто-то капец какой страшный. Фантасмагорическая фигура, вроде как и человекоподобная, но вместе с тем — пугающая в своей неправильности, содрогнулась от множественных попаданий, издала мерзкий звук — как железом по стеклу — и рванула прочь по коридору. Вслед ей зазвучали очереди и одиночные выстрелы, но тварь успела нырнуть за поворот и скрыться.

— Ты видел? Видел? — все повторял Мурашко.

— Я манал, — сказал Рогов. — Ну и рожа!

— Преестественная! — кивнул опцион Маневич, старший в разведывательной тройке «булкохрустов».

— От него куски отвалились, — заметил Крюков. — Надо пойти посмотреть. Сорока, глянешь?

— А чего сразу Сорока? — удивился я.

— Ну ты у нас главный специалист по всякой жести и кишкам, — развел руками он.

Офигенная характеристика моей работы!

Но пошел, куда деваться. Почему бы и не сходить, в конце концов, раз я — главный специалист!

* * *

что они увидели в конце коридора

Глава 6

Война перестает быть игрушечной

Мы двигались к лабораториям медленно, осторожно, ощетинившись оружием во все стороны. Тварь не сдохла — вот в чем была проблема. Сколько пуль в нее попало? Восемь? Десять? Больше? Живучая, падла…

Если бы я снял со шлема экшн-камеру, то увидел бы там кадры с этой бестией. Она и сейчас стояла у меня перед внутренним взором, как живая. Или как живой! Лютый кошмар: человеческая фигура, как будто лишенная кожи, с бугрящимися мышцами и длинными конечностями. Безносая рожа, с оскаленными зубами и глубоко посаженными глазами. Покатый череп с развитой затылочной долей. И ореол дополнительных конечностей — навроде паучьих лап, или щупалец — сложно сказать. На конце каждой — острый роговой шип. Просто оживший страшный сон!

Одно утешало — часть отростков мы ей посшибали, да и жижей пол эта сволочь закапала серьезно. Все-таки убить ее можно, просто быстрая она до чертиков, и живучая. Дай Бог, чтобы только одна! Взрыв в ангаре здорово нас нервировал: что это могло значить? Спросил об этом Рогов:

— Штаб, там из гаража есть какие-то данные? Что там случилось?

— Щас-щас-щас! — раздался голос Стрелы. — Отматываю. А вам — по лестнице и наверх! До лаборатории всего ничего осталось!

Платформа умела по лестнице тоже, просто ее приходилось контролировать. И груз на ней — тоже. Этим я и занялся, пока бойцы обеспечивали безопасность. Шаг за шагом мы двигались наверх…

— Ребята, там вторая тварь! — предупредила Стрела. — Она ломиться через стекло в лабораторию!

— Вторая? Гребаный Штоф! Как он сказал — «одиночная вражебная сущность?» — ругнулся Рогов.

— Если что — она не такая стремная… — попыталась утешить нас Стрела.

— Связь с фройляйн есть? Пусть сядут в угол и закроют глаза и уши! Сорока — растяжку на лестнице, Мурашко, Битаев — светошумовые! Разведка — сразу после хлопков — вперед, вперед!

Я едва успел добраться до выхода на лабораторный этаж с лестницы, как легионеры начали штурм. Сдвоенный взрыв, топот, мат, стрельба, крики Рогова раздались в интеркоме, а потом я услышал сакральное:

— Нужен медик! Здесь триста!

Твою-то мать! Я рванул вперед и увидел следы битвы: изрешеченная тварь, почти как та, что в коридоре, только без отростков валялась на полу, и ее ожесточенно дубасил ломиком Рогов.

Маневич — командир разведчиков, лежал рядом, лишенной брони, с вывернутой ногой, в луже крови. Его жгутовал Крюков. Похоже, пока разберутся без меня! Один из коммуняк — никак не запомню его имя-фамилию — прижимал к руки к животу, как будто пытаясь удержать внутренности. К нему я и рванул.

— Работаю!

Рваная рана выглядела скверно, но — потроха были на месте. Разбираться я не стал: вколол парню лошадиную дозу противошокового и обезбола, добавил мощных антибиотиков — хрен знает, что за зараза на лапах у этой «сущности». Потом — залил все антисептическим спреем… Благо — волшебная мазь у меня тоже была с собой, и работала она здорово, так что обработал рану от души, и стал сшивать степлером неровные края.

Чистое зверство, вот и все. Нельзя была думать о том, что это — живой человек. Просто — тело, которому нужно помочь. Тем паче — обезбол у нас классный, пациент действительно ничего не чувствует. Налепив наверх на рану накладку,