Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

— Гёрл, хм. Произношение у вас не английское. Да… А подыграть? Трезвучиями, там… Ну, вы поняли?

Высоцкий сделал на лице задумчивую мину, почесал шею, посмотрел на меня, улыбнулся. Я покачал указательным пальцем из стороны в сторону.

— Помним наш девиз: «Ни грамма в рот, ни…», я чуть было не продолжил, но вовремя опомнился. — Хм… Это я, чтобы вы тоже принимали участие в концерте не как зритель, а как исполнитель.

— Хочешь искупать меня в лучах своей славы? — усмехнулся Высоцкий и рассмеялся. — Интересный опыт. Это мы с Булатом Шалвовичем так у него дома музицировали. В две гитары. Даже запись где-то есть…

— Вот и отлично. Особо изгаляться не надо. Сейчас с готовкой закончим, поедим и потренируемся. На звуки музыки и бабочки слетятся.

— Хм! Ночные, — хмыкнул и пошутил Владимир.

— Разные, — решил уточнить я.

Из мантий я наскоро соорудил плов, мелко нарезав их и обжарив с луком и морковью, а гребешок мы пожарили на сливочном масле и слупили просто с хлебом. Жижечку, которую выпустило мясо гребешка, я слил в закипающий рис и от него стал исходить умопомрачительный запах.

* * *

Начали с «Yesterday». У Высоцкого неплохо получалось играть, а мне петь и подыгрывать, дёргая, то басовые, то высокие струны, добавляя в звуки его гитары «мяса». Нормально получилось с первого раза. Сыграли «Girl». В ней Владимир даже вторую партию исполнил.

— У вас очень хорошо получается, — заметил я. — Если нежно.

А сам подумал, что Высоцкому подошли бы песни Джо Дасена.

— Вы Джо Дасена знаете?

— Джо? Конечно знаю. А к чему вопрос?

— У него голос очень похож на ваш, — я серьёзно задумался.

— Разве? Странно. Никто не говорил. У меня есть несколько моих песен на французском. Не буквальные переводы, а так… адаптация…

Я скривился.

— Я не про то. Ваши песни русские и кроме русских они никому не нужны.

— Зря ты… Джон хорошо о них отзывался.

— Лицемеры, — хмыкнул я.

— Думаешь? — явно расстроившись, произнёс Высоцкий. — А мне тоже нравилось.

— У Джо Дасена песни про любовь. И он вскоре станет очень популярным.

— Да-а-а… Его «Et si tu n’existais pas» — шедевральна, — грустно сказал Высоцкий.

— А вы не знаете её? — спросил я на всякий случай?

— Слова знаю, но не сыграю.

— Я сыграю, не вопрос. Давай?

— Хм! Кхм!

Высоцкий пожал печами.

— Мы её с Мариной, обычно, на два голоса исполняем.

Я начал перебор, Владимир запел.

— Мягче, мягче, — попросил я.

Владимир, улыбнувшись, продолжил[2].

— Обалдеть! Девочки! Тут Джо Дасена исполняют, — услышал я сзади.

Подмигнув Высоцкому, я тихо прошептал:

— Ловись рыбка большая и маленькая.

[1] https://vkvideo.ru/video145088503_161770042

[2] https://rutube.ru/video/cf38446784d00f4480db28cdedd41eb1/?r=plwd

Глава 8

— А «Соли» вы знаете? — спросила милая девчушка лет двадцати.

— «Соли»? — спросил Высоцкий, оценив просительницу.

Их было трое. Симпатичные.

— Мы «Соли» знаем? — спросил он меня.

Я кивнул.

— Мы «Соли» знаем, — сказал Владимир и улыбнулся.

— А вы, точно, какой-то певец! Я вас в Москве на афишах видела, только имя забыла.

— Володя меня зовут.

— А фамилия? — продолжила допытываться знающая.

— Фамилия моя слишком известна, — сказал Высоцкий, делая жест, как поправлял волосы Куравлёв в фильме «Иван Васильевич меняет профессию».

— Куравлёв, — сказала вторая и, выпучив глаза, зажала свой рот ладонями.

— Дура, что ли? — отреагировала третья девчушка. — Куравлёва не знаешь?

— А у них и номера московские на машине, — сказала первая.

— Так, э-э-э, вам «Соли», или покататься? — спросил Высоцкий.

Девчонки все разом рассмеялись.

— Соли-соли, — сказала третья.

— Тогда присаживайтесь в зрительный зал, — произнёс Владимир бархатным баритоном.

— Он, — точно артист, — сказала первая студентка.

Я тронул струны и девчонки, как подкошенные, упали на песок.

— «Salut»[1] — начал своим голосом околдовывать публику, коей прибавилось, Высоцкий.

Высоцкий сам сыграл и исполнил «Ça va pas changer le monde»[2], «Il faut naître à Monaco»[3], «Le Jardin du Luxembourg»[4], «À toi»[5] и «L’été indien»[6]. Я лишь подыгрывал.

— На этом мой репертуар французских песен исчерпан, — сказал Высоцкий и поклонился.

Публики уже собралось достаточно много. Кто-то из парней приволок ещё две «катушки» и народ расселся на них.

— А какой у вас весь репертуар? — спросил кто-то из парней.

— Весь? — усмехнулся Владимир и, сделав ударение на «е», предложил. — Могу Гамлета почитать.

— Гамлета и мы можем почитать, — сказала одна из вновь прибывших девушек. — Мы на филологическом учимся.

— У вас в репертуаре есть «Гамлет»? — спросила ещё одна филологичка. Они рядом сидели. Три девчонки.

— Есть, — грустным тоном арапа из «Сказа про то, как царь Пётр арапа женил», ответил Владимир.

Фильм вышел в прошлом семьдесят шестом году. В спустившихся сумерках загорелое лицо Высоцкого очень походило на тот образ и среди зрителей прошёл шёпоток: «арап Петра», «Высоцкий»… А филологичка сказала:

— Так вы Владимир Высоцкий?

— Да, — таким же грустным тоном ответил Высоцкий.

Такого взрыва, который вдруг взорвал остывающий воздух, я не ожидал. Не ожидал и Владимир, потому, что вздрогнул от рёва, что разнёсся от нашей палатки на всю Шамору: «Высоцкий!»

Молодёжь орала и скандировала его фамилию минут пять. Народу было столько, что казалось, что к нам стянулась вся Шамора, и люди всё прибывали и прибывали. Они начали скандировать: «Песен! Песен! Песен!»

Мы с Высоцким по-настоящему были испуганы.

Потом рядом раздался спокойный, до боли знакомый голос:

— Да-а-а-а-а-а… Оставь вас одних…

— Ирина, — с облегчением выдохнул Высоцкий. — Что делать? Они просят песен!

— Вы открыли ящик Пандоры, — сказала она и усмехнулась.

— Что делать, Ириша? Я же их не перекричу!

— Эх, что бы вы без меня делали? — сказала она и сказала за спину. — Устанавливайте, мальчики.

«Мальчики» — крепкие строгие мужики — подняли и поставили на «нашу» катушку звуковую колонку, на другую, согнав публику, поставили стойки с микрофонами.

— С этой катушки ты не грохнешься? — спросила Ирина Юрьевна