Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

гитарист пытался что-то сольное выдать, и озадачился. Ещё в молодости. Ну и здесь, конечно, тоже аккомпанировал магнитофонным записям. Чему я только тут уже не аккомпанировал? Или кому? Даже Громов оценивал мои потуги на троечку. Да и Владимиру Семёновичу понравилось.

Так что мы с Высоцким сели в «Жигули» и поехали не по направлению в город, а в обратном направлении. Настроение у нас было… Ух!

Когда мы некоторое время проехали, Владимир сказал.

— Ириша, хоть и хорошая, м-м-м, девушка, но с ней даже девчонку не склеить. Это она правильно сделала, что дала нам этот вечер. Поняла, что у меня трубы горят. Умная она…

В голосе Высоцкого прозвучало что-то похожее на восхищение. Он глянул на меня.

— Ты ведь мужик уже? — спросил он.

— В каком-то смысле, да, — замялся я, — но нет.

— Да? — удивился Высоцкий. Потом покивал.

— Ну, да. Шестнадцать. Только-только… ну, ничего мы тебе склеем девушку.

— Не-е-е… У меня девчонка есть. Намотаю ещё чего-нибудь. Презиков у меня нет.

— Презиков? Гандонов, что ли? Я дам тебе. Всегда ношу в обоих карманах рубашки. Любой рубашки. Во!

Он нырнул двумя пальцами в нагрудный карман джинсовой рубашки и вытащил пакетик с иностранными надписями.

— Кондом! — прочитал он. — Так по-русски и написано…

Он рассмеялся.

— С фруктовым вкусом. За жевательную резинку некоторые принимают. Клубникой пахнет. Так и напсано: «Строубери». Ха-ха… Бери, пишут. Я так и говорю. Ха-ха-ха…

— Прикольно, — посмеялся и я.

Одетые в хорошую джинсу и тёмные очки «капли», мы с Владимиром очень походили на братьев. Владимир сильно помолодел, а я повзрослел.

— Как выгляжу? — спросил Владимир. — Вроде неплохо? Да?

— Очень даже неплохо, — подтвердил я.

Он пошевелил губами, словно взял в рот кислятину и сказал:

— Представляешь, старый я уже для молодых девчонок. А по привычке продолжаю пытаться их кадрить. Позы разные принимаю, на руках хожу, а… Они кривят носики. Папа я для них. Или, как говорят сейчас, — «папик». Потом, конечно, когда подопьют… Но это ведь не то совсем… Не так как у тебя сейчас. Тебе сейчас любая девчонка даст, а мне — херушки.

Я вздохнул и сказал:

— Так бывает. Да-а-а….

Настроение у меня было отличное и я запел:

Так бывает: обещает[1]

Утро ясный, тёплый день,

А к обеду дождь со снегом

Затевают канитель.

Я-то знаю, что скрывает

Дождевая пелена

Гнев и горе, — всё проходит,

Вслед зиме глядит весна.

Будет время для апреля

После мартовских ветров,

Лишь бы сбылось всё, что снилось,

Стал бы мир не так суров.

Год за годом повторяясь,

Время прямо держит путь,

Можно всё начать сначала,

Ничего нельзя вернуть.

Помню, в детстве знал я средство

Неудачи избегать, —

Строил крепости из кресел

И ещё умел летать.

Вот бы мне подняться в небо

И усталость сбросить с плеч.

Мир, согласье, волю, счастье

Где найти и как сберечь?

Счастье — это только лето

В ожидании весны,

Краткий миг во власти света

Посреди кромешной тьмы.

Цепь закатов и рассветов,

Долгих зим, коротких лет,

Тень вопроса, след ответа…

Крылья есть, а счастья нет.

Пелось, хоть и акапелла, очень легко и озорно. Я рулил, пел и пританцовывал, двигая плечами и в последний момент заметил, что меня тормозят гаишники. Пост ГАИ на девятнадцатом километре.

— Вот, млять! А документы-то я и не взял! — сказал я и, притормозив иприжавшись к обочине.

— Может в бардачке? — спросил Владимир и открыл «перчаточный ящик». Открыл и вылупился на телефонную трубку и кнопки. Трубка вывалилась и повисла на витом шнуре. Высоцкий нырнул вслед за ней к ногам. Подошёл «гаишник» и заглянул в открытое стекло, глянув на меня поверх спины Высоцкого. Высоцкий выпрямился и с трубкой в руке, мягко рокоча, спокойно поздоровался:

— Добрый вечер, сержант!

Гаишный сержант вскинул руку к козырьку.

— Здравия желаю, товарищ, м-м-м. полковник.

— Ты, сержант, номеров не видишь? — спросил Высоцкий. — Не знаешь, что ли присказку: «Видишь МОС не суй свой нос»? Хотя… Владивосток же далеко. Откуда вам такие присказки знать? На Шамору дорога чистая?

Сержант, не отрывая ладонь от козырька, пожал плечами. А я вдруг увидел перед собой на «торпеде» документы. Я их все сграбастал и протянул постовому. Тот глянул на лежащую сверху карточку и снова козырнул, но уже мне персонально.

— Вы отдыхать? — спросил он.

Я кивнул.

— Может, сопроводить?

Я скривился и покрутил головой.

— Спасибо! — сказал я. — Доедем как-нибудь.

Гаишник снова перехватил палочку и махнул ею, показывая направление «вперёд».

Сзади нас тормознули ещё одни «Жигули», но с проблесковыми фонарями на крыше. Спокойный голос спросил.

— Какие-то проблемы, сержант?

Тот перевёл взгляд на голос и стал ещё стройнее.

— Никак нет, тов…

— Хорошо, сержант, — перебил его спокойный голос. — Продолжайте нести службу.

А мы уже тронулись дальше. Метрах в трёхстах после КПП был сворот с федеральной асфальтированной трассы на Шаморовскую грунтовку и мы прикрыли окна, так как впереди шёл какой-то грузовик.

— Сейчас камнями закидает. Не жмись к нему.

Задний «Жигуль» вдруг заговорил человеческим голосом:

— Автомашина ЗиЛ 02–89 ПРА прижаться к обочине и остановиться! Автомашина ЗиЛ 02–89 ПРА прижаться к обочине и остановиться! Автомашина ЗиЛ 02–89 ПРА прижаться к обочине и остановиться!

Грузовик притормозил, ушёл вправо и остановился.

«Жигуль», сверкая синими проблесковыми огнями и оглушая сиреной, обогнал нас и рванул вперёд, а мы следом за ним. Пыли было не меньше, зато обзор был лучше. И машины шарахались в разные стороны.

— Ничего себе, какая у тебя бумаженция! — проговорил Высоцкий одновременно и восхищённо, и задумчиво.

— Какая? — спросил я, лишь на мгновение скосив правый глаз на документы, в руках Высоцкого.

— Вездеход, брат. На эту машину. Безымянный. Очень полезная вещь.

Что такое «вездеход» я знал. У водителя начальника нашего отдела РУБОПа Сашки Абрамова был такой. На «Мазду Люси»… Вот машинка была! Люкс-комфорт! Мотор-зверь! Но запчасти дорогие! Мама родная! Но от такой сейчас я бы не отказался. Но и к Жигулям я уже привыкал. За то время, что не ездил на ней словно поднаучился и действовал я сейчас руками и ногами очень уверенно.

Была у меня и в той жизни такая особенность. Обучаться во сне. Так я, например, машину водить научился. Проехал на