Псы Господни 4 - Олег Велесов

Вот она судьба-судьбинушка…

Я подошёл к зданию университета. У дверей стояла стража с алебардами, отсекая посторонних от входа, поэтому пришлось назвать пароль — Потон де Сентрай — и алебарды раздвинулись. Поднялся на второй этаж. Раньше здесь была аудитория, профессора читали лекции, но сейчас всю мебель вынесли, остался только длинный дощатый стол, заваленный картами, кувшинами и подсвечниками. Окна закрыты, полумрак, вонь, духотища. Вдоль стола стояли лавки, на лавках человек пятнадцать в различных одеяниях от грязных стёганок до модных дублетов. В одном дублете я признал Рауля де Гокура, королевского бальи. Меня он тоже признал, но тут же отвернулся, делая вид, что мы не знакомы. Согласен, после того, что мы наговорили друг другу знакомство поддерживать сложно.

С торцов стола стояли кресла. Тот, что справа, занимал крупный мужчина лет сорока в заношенном гамбезоне, слева — мой неудачливый наниматель в ярко-зелёной котте. Снова встретились, бывает. Я прихватил за подол пробегающего мимо слугу и спросил, кто здесь де Рэ, слуга указал на зелёную котту. Ага. Взгляды наши скрестились. Да, именно скрестились, а не встретились или соприкоснулись, или ещё как-то там в более радушной форме. На лице маршала отразилось некое торжество: ну что, припёрся? Я же тебе предлагал, а ты отказался, вот сейчас и посмотрим, что из этого получится.

Что ж, сомневаться не приходится, здесь мне тоже дадут от ворот поворот. И как быть? Без контракта мы сдохнем с голоду, придётся уходить. Но куда?

Не спрашивая позволения, я сел за стол рядом с Сентраем, сунулся носом к кувшину. Внутри плескалось нечто кислое. Попробовал. Так себе. Но всё-таки сделал несколько глотков. Когда ещё получится на халяву винца выпить? В этом городе с продуктами большие проблемы.

Сентрай хлопнул меня по плечу:

— Вовремя, Сенеген. Мы тут как раз пытаемся обсудить кое-что, но не получается.

— Окна откройте, — посоветовал я, — может тогда получится.

— Остряк, — хмыкнул кто-то.

— Просто я с улицы только что, и мозги мои ещё не прокисли, как ваше вино.

Раздались смешки, шутку оценили.

— А с чего вдруг мы должны обсуждать планы с каким-то наёмником? — подал голос де Рэ.

— Жиль, это Сенеген, я тебе говорил про него, — повернулся к маршалу Сентрай. — Если бы не он…

— И что с того? Я вообще не понимаю, что он тут делает. Эй, стража! Какого чёрта вы пускаете всяких проходимцев?

Двое в кольчугах возле двери напряглись, ожидая приказа.

— Не понимаю тебя, Жиль, — качнул головой Сентрай. — Ты с утра как будто уксусу хлебнул, — и повернулся ко мне. — Не обращай внимания, пёс, с ним бывает. Просто англичане прислали парламентёра, предлагают обговорить условия капитуляции…

— Стало быть, всё насмарку, — скрипнул зубами мужчина с другого конца стола. Он развалился в кресле, положив ноги на край стола и разглядывая меня как добычу. Густая кучерявая борода делала его похожим на Карабаса Барабаса, и может быть поэтому хотелось спеть что-нибудь из советского кинорепертуара, по типу: У Карабаса страшный бас и страшная гримаса. Страшней, чем этот Карабас не сыщешь Барабаса[1].

— Выражайся яснее, Сен-Север — коту под хвост!

Ага, значит этот бородач Жан де Бросс, сеньор Сен-Север, ещё один маршал Франции. Интересно, кто сейчас командует гарнизоном: де Бросс или де Рэ? Или у них разброд и шатание? Не просто же так они сидят по разные концы стола.

Сен-Север кивнул:

— Всё, чем жил Дюнуа, всё именно под этот, мать его, хвост. А ты… — он ткнул в меня пальцем. — Я тебя нанимаю. Сентрай говорил, у тебя артиллерия?

— Девять стволов, — уточнил я, чувствуя, как в груди возрождается надежда. — Калибр небольшой, вес снаряда две трети марки, но за четыреста шагов в тыкву попадает, а уж по человеку точно не промажет, и прошибёт насквозь вместе с латами. Мой инженер — лучший артиллерист Франции.

— Посмотрим. Становись лагерем у Парижских ворот, это северная стена. Триста человек я слышал у тебя? Готовься, давно мы вылазок не делали. С самой гибели Дюнуа. Пришла пора почтить его память.

Сентрай кивнул:

— Самое время. Как раз напротив Парижских ворот англичане возводят новый форт. Рубят лес, копают ров. Вот и пощупаем их.

— Тогда решено…

— Вообще-то, — возвысил голос де Рэ, — мы собрались, чтобы обсудить предложение Толбота.

— К чёрту Толбота! — взревел Сен-Север. — К чёрту его прихвостней! Пусть сдохнут все, особенно те, кто считает себя французами. Они не французы, нет! Они… Каждый, кто присоединится к англичанам — предатель. Неважно, парижанин, нормандец, пикардиец. Все они предатели. Иуды! Тридцать сребреников им в пасть и на костёр! Ты же инквизитор, Сенеген? Сожжём их всех!

— Дров много понадобится, — с иронией проговорил я. — Лучше повесить. Для иуд верёвка самое то. Развесим на стене как новогоднюю гирлянду, пусть англичане любуются.

Сентрай снова хлопнул меня по плечу:

— Это по-нашему. Ты настоящий пёс, Сенеген. Ловко придумано: каждому иудушке свой сук на осине!

Жиль де Рэ поднялся с кресла.

— Давайте всё-таки договоримся, что ответить Толботу…

— Пошёл он к чёрту!

— Хорошо, пусть идёт. Согласен. Но это не решит вопрос с продовольствием. Тех запасов, что доставил Потон, хватит на месяц. А дальше что? Допустим, съедим лошадей, потом собак, это я не о тебе, Сенеген. Потом переловим кошек, мышей, тараканов. В городе десять тысяч жителей и полторы тысячи наёмников. Если дофин не снимет осаду, через месяц начнём жрать друг друга.

Повисла гнетущая тишина. Стало слышно, как хрипит страж у дверей, простыл, наверное.

Кто-то вздохнул:

— Ходят слухи, что в Лотарингии объявилась девица, которая спасёт Францию…

— Этим слухам уже полгода, а она всё бродит где-то по Лотарингии.

— На себя надо надеяться.

— На дофина. От него должен прибыть посланец.

— Ещё не известно с какими вестями этот посланец прибудет. Как бы в самом деле не пришлось договариваться о капитуляции.

— Не о капитуляции надо говорить, а о новом обозе. Нужно снова отправлять кого-то в Бриар.

— Отправить можно, как потом провести обоз в город? Англичане не дураки, новый опыт усвоили. Сил у них становится больше. Толбот собирает наёмников из Нормандии и