Псы Господни 4 - Олег Велесов

— Не возьмусь, господин, — наконец покачал он головой. — Чтобы сделать то, что вы просите, нужна другая кираса. Ваша бригантина для этого не годится.

— Другая кираса? А чем эта плоха?

— Она не плоха… Не к чему крепить бевор, сталь слишком тонкая. Тот, кто ковал эту бригантину, пожалел железа на края. Думал, что шлем будет с кольчужным ожерельем, и сэкономил… Да и вообще ей лет пятьдесят, если не больше. Нужна новая кираса. Я понимаю в железе, и не хочу вас обманывать.

— Новая, понятно. И сколько это будет стоить?

Ришар огладил бородку, показывая умственное напряжение, хотя чему тут напрягаться, он наверняка знал все цены наизусть, ночью разбуди — скажет.

— Тут всё не так просто, господин. Сами видите, что творится вокруг. Англичан как травы на лугу, дороги перекрыты. Хорошего железа нет, а из плохого ковать, только время тратить… Я, конечно, могу найти хорошее железо, но стоить оно будет…

Он покачал головой, выражая крайнюю степень озабоченности возросшими ценами.

— Не томи! — сжал я кулаки.

— Не надо злиться, господин. В том, что происходит, моей вины нет. Но вам сказали правду: я лучший оружейник в городе, — он прищурился. — А может и во Франции. И боюсь, вам не только кирасу придётся менять, но и весь доспешный комплект. Не на вас он кован.

— Сколько⁈

— Сто восемьдесят ливров.

Я хотел присвистнуть, но сдержался. Несколько раз сосчитал до десяти и обратно, выдохнул, и только после этого продолжил разговор:

— Ты не оружейник, ты разбойник. Ты грабишь меня средь бела дня. Эй, люди, хватайте этого бандита!.. По-твоему, мастер, у меня вид человека, у которого в седельных сумках завалялось тридцать килограмм серебра?

Про килограммы он не понял, ибо до метрической системы Франции оставалось ещё долгих три с половиной века, но моё недовольство осознал в полной мере.

— Господин, зря вы возмущаетесь. Моя работа стоит этих денег, и мои доспехи дадут вам в бою преимущество. Ну а если вы считаете это слишком дорогим для себя, то в часовне сможете приобрести ковчежец со святыми мощами за два с половиной су. Как известно, если возить такой ковчежец с собою, то он защитит лучше любых доспехов.

Он ещё и смеётся! Говнюк. Но спорить, а тем более злится глупо. Он назвал цену, а я могу либо согласиться, либо вернуться назад в роту. Собственно, второе только и остаётся, ибо ста восьмидесяти ливров у меня нет, и когда появятся — неизвестно.

— Господин Вольгаст, — дёрнул меня сзади Щенок.

— Замолкни. Собирай вещи, возвращаемся. Нас с тобой здесь не любят.

— Господин Вольгаст… госпожа Марго.

Я резко повернулся.

Набежал ветерок…

Он действительно набежал, и не с реки, как это обычно бывает, а со стороны леса. Закружились флюгера на уцелевших крышах, поднялась пыль. Я невольно взглянул на небо. Орлеан накрывали тучи: чёрные, как угольная пыль, и стремительные, как сам ветер. Опять гроза надвигается…

И на её фоне внезапное появление Маргариты воспринималось как нечто обыденное. В Меце она тоже была предвестницей грозы.

— Марго?

Девушка была закутана в плащ, на голове капюшон, позади, как и следовало ожидать, тенью застыла Наина.

— Здравствуй, Вольгаст.

Сердце забилось так часто, как могло себе позволить.

— Ты всегда появляешься… внезапно.

Мне всё ещё было стыдно за своё поведение во время пира в замке Бар-ле-Дюк. Все эти признания, обиды. Господи, у меня даже щёки порозовели. А ещё песни на берегу реки… Надеюсь, Марго ничего не говорила Наине, иначе эта наглая девка меня засмеёт.

— Ты снова не рад видеть меня, Вольгаст?

— Отнюдь. Ты же знаешь… что я к тебе испытываю.

Она подошла ко мне вплотную, заглянула в глаза и повернулась к Щенку:

— Здравствуй, Венсан. Что вы здесь делаете?

— Здравствуйте госпожа Марго. Мы здесь хотим заказать бевор для господина Вольгаста. Видите, какой у него шрам на подбородке? Но оружейник запросил столько, сколько у нас нет. Оружейник говорит, что одного бевора мало, нужно заменить весь доспех полностью, но это будет стоить сто восемьдесят ливров, — он протянул к ней ладошку с монетками. — Я уже начал зарабатывать.

— Тебе придётся долго рисовать крестики, чтобы заработать на полный латный доспех, — улыбнулась Марго, и снова взглянула на меня. — Вольгаст, ты не должен так рисковать, и этот шрам… — она дотронулась до него, провела пальцами по всей длине. — Он делает тебя более мужественным, но я не хочу, чтобы на твоём теле появлялись новые.

Я сжал зубы: не хочет она… Пусть лучше расскажет, о чём разговаривала с Гримом. Не о погоде же. Но вслух произнёс другое:

— Раны меня не страшат, но… Ты права, лучше обойтись без них… Я постараюсь. Обещаю…

— А я помогу тебе, — Марго повернулась к оружейнику. — Ты оружейник Ришар, верно? Монсеньор Томмазо однажды оказал тебе услугу. Не забыл?

При упоминании имени отца Томмазо, Ришар побледнел. Он быстро перекрестился и склонил голову.

— Да, конечно, я безмерно благодарен отцу Томмазо за покровительство и помощь, и всегда готов услужить ему.

— Очень хорошо. Отец Томмазо желает, чтобы ты сделать всё необходимое для этого рыцаря. Твой труд, разумеется, будет оплачен в должной мере.

— Да, госпожа. Позвольте тогда снять мерку, — он сделал жест, из кузницы выскочил мальчишка и подал ему бечёвку с навязанными узелками.

— Сколько времени понадобится для изготовления полного доспеха? — спросил я.

Ришар измерил бечёвкой мою грудь, шею, талию, бёдра, одновременно отсчитывая узелки и сообщая числа мальчишке.

— Двадцать два… девять… Для изготовления полного доспеха, господин, потребуется… несколько месяцев. Но не менее четырёх. В начале зимы, если Господь позволит, и англичане не ворвутся в город, всё будет готово.

Я поморщился:

— Долго.

— У меня есть готовые части на продажу… — Ришар повернулся к Марго. — Поверьте, они хорошего качества. Я лишь подправлю немного, подгоню под размер. Без украшений, без узоров. И это будет намного дешевле. Та сумма, которую я назвал… она снизиться в три раза. За две недели справлюсь, отставлю все прочие заказы и займусь лишь этим.

Марго благосклонно кивнула, и Ришар, словно окрылённый, проговорил:

— Отец Томмазо будет доволен. Только господину рыцарю придётся приходить ко мне хотя бы раз в день. Я должен убедиться, что всё