Полостан - Нил Стивенсон

– Зависит от характера кризисного состояния. В некоторых случаях это может быть оправданно.

– Сомневаюсь, что это был такой случай.

– В чем именно он состоял?

– Я забеременела. Из моей матки, по их словам, вышел монстр.

Доктор со стуком положила карандаш на стол и выпрямилась на стуле так резко, что он хрустнул.

После долгого молчания она сказала:

– Я отправлю вас обратно в женскую палату. – Потом подняла взгляд к настенным часам. – Позже я покажу вам кое-что в мужской палате. Все в порядке, для нас это будет безопасно. Затем мы возобновим разговор.

Женская палата была просто длинным помещением с койками вдоль стен. Некоторые женщины выглядели нормальными, другие страдали психическими расстройствами, про которые Аврора ничего не знала, кроме одного: больные имеют тенденцию производить громкие звуки в любое время дня и ночи. Те, кто не производил громких звуков постоянно, вообще вели себя очень тихо и с Авророй не разговаривали. Так что она плохо спала и ни с кем не подружилась.

Мужская палата, как убедилась Аврора часа через два, придя туда с доктором Стасовой, являла собой совершенно другой мир громких звуков и буйства. За тридцать секунд она увидела больше пенисов, чем за всю жизнь до сего момента, а ей случалось бывать в суровых местах. Ее и докторшу сопровождал дюжий охранник с дубинкой.

В центре прохода посередине палаты стоял деревянный стол, не большой – за ним могли бы сидеть четверо, а если потесниться, то шестеро, – но исключительно массивный. Рядом за передвижным медицинским столиком мужчина в белом халате работал с инструментарием аптекаря. У него были ступка с пестиком, наполненная ярко-желтым порошком, весы с миниатюрными разновесками, различные склянки и пузырьки. Он смешивал в стакане какую-то янтарную жидкость.

Дверь с одной стороны палаты распахнулась, и стремительно вошли два могучих санитара – те самые, что сопровождали Аврору из машины в здание. Они вели человека ростом поменьше, заломив ему руки за спину. Санитары не давали пациенту распрямиться, но он тянул шею, пытаясь глянуть вперед, поэтому видно было, что в рот ему вставлена горизонтально деревяшка размером с сигару, закрепленная кожаным ремешком на затылке. У него были черная с проседью бородка, заросшие щетиной щеки и довольно длинные волосы, как будто прежде он зачесывал их назад с высокого лба; впрочем, их явно уже некоторое время не касались гребень или щетка. Одет он был в пижамные штаны.

При виде стола пациент уперся босыми ступнями. Санитары рывком оторвали его от пола, а дальше просто тащили – было слышно, как его ноги с тихим скрипом скользят по кафелю. Затем санитары легко подняли его, взгромоздили животом на стол и совершили почти хореографическое па-де-де: каждый, одной рукой продолжая держать заломленную руку пациента, совершил пируэт назад и сел ему на ногу выше колена. Их общий вес составлял килограммов двести пятьдесят. Теперь пациент мог двинуть лишь ногами ниже колена – ими он брыкался изо всех сил. Каждый санитар свободной рукой поймал его щиколотку в сгиб локтя и прижал к себе.

Аптекарь набрал янтарной жидкости в стальной шприц, подошел к столу и сдернул с пациента штаны, обнажив верхнюю часть ягодиц, после чего быстро сделал четыре укола: в каждую ягодицу и под каждую лопатку. Всякий раз он вдавливал поршень на четверть.

Теперь стало понятно назначение кляпа, поскольку пациент, до сей минуты лишь пытавшийся говорить, заорал. Держали его так крепко, что биться он не мог, поэтому стал молотить лбом о стол, быть может, в надежде потерять сознание.

Вошли две медсестры – коренастые женщины, в которых Аврора определила крестьянок, – и вытащили из-под стола ржавое корыто с водой, в которой мокнул большой кусок холстины. Они вытащили его, шмякнули на пол и развернули. Санитары подняли вопящего пациента со стола. Он весь был красный, как вареный рак. Они бросили его на край мокрого холста и быстро закатали, как сигарету, потом сели на пол, придерживая свободный край холстины, а женщины, орудуя кривыми иголками, принялись прочной ниткой зашивать пациента в ткань, так что снаружи оставалась только голова.

Судя по всему, это должно было занять немалое время, а вопли, даже заглушенные кляпом, слушать было все невыносимее. Доктор Стасова дернула Аврору за локоть и кивнула охраннику.

Через несколько минут они опять сидели в кабинете. Докторша взяла карандаш и теперь разглядывала его, держа между ладонями, как кинжал.

– Холст, высыхая, будет сжиматься, – сказала она.

– Это единственное, что я поняла.

– Пиротерапия, – проговорила доктор Стасова, глядя Авроре в глаза. – Разработана на Западе десять лет назад для лечения сифилиса. Препарат повышает температуру тела – настолько, что убивает спирохет, вызывающих заболевание.

– У него сифилис?

Скепсис в голосе Авроры был настолько очевиден, что доктор Стасова на миллиметр поджала уголки губ.

– Позже установили, что высокая температура может также воздействовать на химию мозга терапевтическим для шизофрении образом.

– Это же очень болезненно?

– Иногда прежде вводят новокаин.

– Но не сегодня?

– Не сегодня.

– Так у этого человека шизофрения?

– У него ее диагностировали, – медленно и отчетливо проговорила доктор Стасова, вновь глядя Авроре в глаза, и потом некоторое время молчала, давая ей обдумать услышанное. – Вам полезно будет узнать, что у нас в СССР психиатрия продвинулась значительно дальше, чем на Западе. Обнаружены новые формы шизофрении.

– И их лечат.

– Как вы видели.

– И какие симптомы у этих новообнаруженных типов шизофрении?

– О, вам незачем забивать этим голову. Ваши симптомы вполне укладываются в старые, хорошо известные типы.

– Мои… симптомы?

– Галлюцинации. Мания величия.

– О чем вы?

– Вы утверждаете, что играете в поло. Что вы вооруженная бандитка вроде Бонни и Клайда. И что из вас вышел монстр.

– Первые два пункта я могу объяснить.

– Прежние способы зарабатывания на жизнь – эксплуататорские, порождающие революционные настроения у пролетариата, – не удовлетворяли гордых энергичных людей, хотевших всего лишь прокормиться и не умереть от холода.

Аврора наконец-то поняла, что у нее есть единственный способ выбраться из психушки здоровой телесно и душевно – начать изъясняться в таком стиле. По счастью, она росла среди большевиков, а недавно освежила свои познания новейшим сталинистским вокабуляром из уст Тищенко. За время ее тирады доктор Стасова ни разу не выказала озабоченности и даже напротив, как будто расслабилась.

Аврора продолжала:

– Лишенные возможности поднять настоящую народную революцию, мои родственники по матери подыскали более выгодное применение своим навыкам. Некоторые доставляли виски из Канады и грузили в поезда, маскируя под другие товары. Некоторые действительно грабили банки. Труд третьих эксплуатировала индустрия поло-пони, которая – поверите или нет –