Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Неровная древесная текстура, прожилки, тёмные сучки и трещинки начинали извиваться перед глазами, расплываться, будто поверхность медленно двигалась. И от этого глазам становилось больно, а в висках нарастало тупое давление.

Долго удерживать на ней внимание не получалось — приходилось отводить взгляд, моргать и надеяться, что это всего лишь усталость, а не очередная странность этого места.

Зажмурившись, я тряхнула головой, мокрые волосы облепили плечи. Бен прав, мне стоило немного подкрепиться, иначе окончательно расклеюсь.

Я прошла в кухню — узкую и тесную. Из мебели здесь имелся лишь грубый деревянный стол, поставленный вдоль стены и покрытый следами времени и ножевых зарубок, старая печь с потемневшими от копоти боками и несколько настенных полок с дверцами, за которыми угадывались банки, свёртки и нехитрая утварь.

Бен стоял ко мне спиной, сосредоточенно возясь у печи, но тут же повернул голову на звук шагов, и в его взгляде мелькнуло веселье.

Я же, стараясь держаться непринуждённо и делать вид, будто мы вовсе не оказались в ловушке чокнутой ведьмы, возомнившей себя властительницей Эгморра, а просто застряли в долгожданном, пусть и странном путешествии, медленно подошла к столу, позволяя этой иллюзии хотя бы на миг приглушить тревогу.

Пробежалась взглядом по столу, отмечая аккуратно расставленные консервные банки с рыбой, тушёным мясом и бобами. В плетёной корзине, поставленной у края, лежали несколько куриных яиц, рядом громоздились клубни сырого картофеля, небрежно очищенные от земли.

Картина была до странности бытовой и почти уютной, и от этого становилось не по себе: Фелиция позаботилась о том, чтобы её пленники не умерли с голоду, оставив им ровно столько, чтобы жить… и осознавать своё положение.

Хм-м, как мило с её стороны.

— Как себя чувствуешь? — спросил Бен и снял сковороду с печи.

Обняв себя за плечи, я обернулась. И проследила взглядом, как он перекладывает пышный омлет на плоскую тарелку. Удивительно, но его вид и запах вызывали у меня зверский аппетит.

— Лучше. Но не настолько, чтобы хотелось здесь задержаться.

Он усмехнулся и поставил передо мной ужин. Откуда-то принёс чистую вилку и торжественно вручил, глядя прямо в глаза.

Чувствовалось, что он соскучился и, уверена, это слабо сказано. Учитывая, сколько он здесь пробыл….

Смущённо улыбнувшись, я приняла столовый прибор и покосилась на тарелку. Бен выдвинул единственный стул из-за стола, но я качнула головой и забралась на край стола, предоставив ему занять его.

Пока я поглощала вкуснейший в моей жизни омлет, Бен не сводил с меня задумчивого взгляда. Между его бровей залегла тонкая складка, плечи едва заметно напряглись, а движения рук стали скованнее.

Он всё это время держал в себе какую-то невысказанную мысль.

Я не сразу обратила на это внимание и спохватилась лишь тогда, когда справилась с половиной порции и отодвинула тарелку с остатками к краю стола. Подняв глаза, заметила, что он смотрит на меня уже без тени улыбки, сосредоточенно и серьёзно.

— Спасибо, — пробормотала я. — Но я больше не осилю.

Он коротко кивнул, и лицо его тут же омрачилось. Я нахмурилась и придвинулась ближе, провела пальцами по его волосам. Бен прикрыл на миг веки, позволив себе маленькую слабость.

Но уже в следующий миг резко распахнул их и вскочил со стула — так стремительно, что тот с глухим грохотом повалился на пол.

Я убрала руку и неотрывно смотрела, как он подходит ближе и останавливается напротив, нависая. Бен упёрся ладонями в стол по обе стороны от меня и пристально всмотрелся в глаза.

И в этом взгляде было столько сосредоточенности, что перехватило дыхание.

— Что-то не так?

— Всё не так, — тихо произнёс он, делая многозначительую паузу. — У меня было время подумать, Эшли. О том, как мы дошли до этого кошмара и где именно я упустил момент. Возможно, я и не смог бы предотвратить многое… но одну вещь должен был сделать уже давно, а не откладывать, выжидая удобного случая.

— Ты сейчас о чём? — настороженно поинтересовалась я, а в груди уже поднималось тревожное, почти нежное ожидание.

Бен улыбнулся и протянул руку к консервной банке с бобами. На крышке поблёскивал необычайно красивый, старинный, резной ключик.

Он аккуратно отломил его и медленно согнул пальцами, формируя идеально ровное кольцо.

— Хочешь подкрепиться бобами? — попыталась я разрядить обстановку и усмехнулась.

Он посмотрел на меня с иронией, в которой сквозило куда больше чувств, чем я ожидала, и от этого взгляда сердце сбилось с ритма.

— Проведя здесь слишком много времени наедине с собой и с мыслью о том, что я могу больше никогда тебя не увидеть, я дал себе слово, — он осторожно взял мою правую руку и приподнял её, медленно проводя большим пальцем по коже. На его лице отразилось что-то удивительно трогательное и одновременно горькое, настолько искреннее, что я на мгновение растерялась. — Если мне удастся выбраться отсюда и вернуться к тебе, я больше не стану ждать и откладывать. Я сделаю это сразу.

Он замолчал, на секунду опустил взгляд, а затем поднял его вновь и посмотрел на меня с пугающей серьёзностью и решимостью, медленно покручивая между пальцами консервный ключ.

— Эшли, — произнёс он тихо, но твёрдо, — ты выйдешь за меня замуж?

У меня вырвался нервный смешок, и я тут же прикрыла рот ладонью, виновато взглянув на Бена. Он приподнял одну бровь.

— Понимаю, место не самое романтичное, — вздохнул, скрывая за шутливой интонацией предательское смущение, но договорить я ему не позволила.

Потянулась вперёд и поцеловала — горячо, искренне, вкладывая в этот поцелуй всё, что не выразить словами, и попыталась обнять. Но он мягко остановил меня и чуть отстранился, изображая строгость, хотя в глазах уже плясали игривые искорки.

— Нет уж, — протянул он упрямо, пряча улыбку, — я хочу услышать ответ.

Я снова рассмеялась, чувствуя, как от счастья щемит грудь, и уже без тени сомнений сказала:

— Да. Да! Я выйду за тебя, Бен, — громко и твёрдо, под его тихий, довольный смех.

И опустила взгляд, наблюдая, как он надевает на мой безымянный палец кольцо от консервной банки. От нахлынувших эмоций я снова чуть не расплакалась.

Хотя нет, дело не только в них — гормоны в последнее время жили своей жизнью по известной только одной мне причине.

Я глубоко вдохнула, набираясь смелости, потому что слова, которые собиралась сказать, вдруг показались тяжелее любого признания.

— Ты прав, место и правда не самое романтичное, но…

Бен резко поднял на меня взгляд, его лицо мгновенно разгладилось, а ладони, сжимающие мои руки, ощутимо напряглись.

Я