Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

путешествие с ведьмой, не замечавшей голода и холода, истощило бы силы любого человека. Но теперь я сожалела только о том, что не умерла в дороге до того, как увидала пустой и тихий Таммельн. Ведьма, читавшая что-то в моем лице, удовлетворенно улыбнулась, и повернулась к Хорвеку.

-А вот нам с тобой следует принарядиться, ведь сегодня наш праздник, - сказала она, а затем прикрикнула на служанок:

-Быстрее, быстрее! Готовьте лучшие наряды для меня и моего нареченного! Да позовите герцога с герцогиней – пусть готовятся к полуночи, как следует. Скажите им, что я представлю им своего жениха, то-то они порадуются!

-42.1-

Речь свою она окончила, уже поднимаясь по широкой лестнице. Хорвека она вела за руку, а Мике следовал за ней, не дожидаясь приказа – и так было понятно, что он всегда должен находиться при своей госпоже. Служанки, понурившись, разошлись, не сказав друг другу ни слова.

Я осталась одна, в пустой темной комнате, где неопрятно и чадно догорало несколько плохоньких свечей – раньше бы в герцогском дому ни за что бы не позволили жечь эдакую дрянь!..

Ноги мои не были скованы, двери не были заперты, и ни одна живая душа, пожалуй, не стала бы меня останавливать, реши я сбежать. Но весь мир, недавно казавшийся таким огромным, теперь сузился до размеров грязного угла, куда я, незаметно для самой себя, отступала, пока не уперлась спиной в холодную стену. Не слыша и не видя ничего перед собой, я опустилась на каменные плиты пола и замерла, склонившись и обхватив голову руками. Так я ждала полуночи, отчаянно страшась того, что Хорвек больше не вспомнит обо мне. Впрочем, что за беда? Забудет он, так не забудет Уна – и я все равно попаду за праздничный стол.

Однако, он сам пришел за мной.

-Йель! – позвал негромко его голос, и я пошевелилась, вдруг поняв, что давно уже не чувствую ни рук, ни ног.

-Йель, пора! – голос прозвучал ближе, и Хорвек помог мне подняться.

В полумраке я не могла толком рассмотреть его, но понимала, что он сейчас наверняка одет как настоящий вельможа, Уна ни за что бы не позволила иного в эту ночь – столь важную для честолюбия ведьмы. Серебряное и золотое шитье, бархат, шелк мерцали в полумраке, и глаза Хорвека сияли как чистейшее золото. Должно быть, эта одежда принадлежала Огасто, но теперь бедный беспамятный принц был всего лишь игрушкой, рабом ведьмы, и она сама решала, чем его наградить, а что – отобрать. Сегодня она забрала его лучший наряд и отдала Хорвеку, а завтра – заберет трон. Или жену. Или жизнь. Ох, глупый Лодо! Разве можно верить чародеям, даже если они обещают помочь тебе и отомстить твоим врагам?.. Разве не так поступила глупая Йель, когда понадеялась на помощь Хорвека?..

-Поднимайся, Йель, - говорил тем временем Хорвек. – Ты не можешь пропустить сегодняшний пир – сама знаешь. Тебе полагается быть там по праву.

Я замерла, почуяв в его словах что-то странное, но больше он ничего не прибавил, лишь подал мне руку и повел по темным галереям, наполненным отзвуками пения, которое было мне хорошо знакомо – где-то там, впереди, ждала нас Уна. И - странное дело! – мне показалось, что песне ее вторят сами камни замка, эхом повторяя тоскливые и страшные строчки. Все здесь теперь принадлежало ей – эти стены слушали нас, смотрели на нас, были холодны, как ее сердце!..

В сыром и холодном полумраке заплясали отблески огней, голос Уны стал звонче и громче. Нас ожидал праздничный стол, миг торжества Рыжей Уны, которая, наконец-то, получила все волшебные составляющие для своего самого главного колдовства: влюбленный союзник-демон, безвольный околдованный принц, совершенный убийца-раб. И глупая Йель – для того, чтобы забавляться, ведь что за веселье, если никто при этом не страдает от боли?..

-Запомни, Йель, - вдруг тихо произнес Хорвек, наклонившись к моему уху. – Пришло время потребовать то, что тебе принадлежит. Но требовать ты должна с должной силой, ибо магия не любит сомневающихся и слабых.

Я отшатнулась от неожиданности, и, не веря своим ушам, посмотрела на Хорвека – но он все так же шел, не сбавляя шага, надменный и величественный в своем бархатном платье вельможи.

-43-

Герцог и герцогиня еще не прибыли на праздник рыжей ведьмы, сама Уна восседала во главе стола, окруженная пламенем всех свечей, который только нашлись в замке. По левую руку от нее был Мике, державший спину неестественно прямо и глядевший перед собой пустым неподвижным взглядом, точно окоченевший труп. Уна сдержала слово и нынешней ночью была великолепна: красно-рыжие волосы украшены десятками сверкающих шпилек, тяжелое платье заткано серебром и вышито бесчисленным количеством крохотных хрустальных бусинок – красивее этого могло показаться разве что стекло, покрытое морозными узорами и подсвеченное розовыми лучами рассветного солнца. Плечи были покрыты сеткой из драгоценных камней, крохотные детские руки затянуты в шелковые перчатки, и я подумала, что ведьма, несмотря на свою самоуверенность, предпочитает скрывать искалеченную руку от чужих взглядов. Моя же рука была замотана в грязные лохмотья и пульсировала от боли – наверняка меня лихорадило, но я не замечала этого. Взгляд мой приковывала шкатулка, стоявшая перед Уной – она сплела на ней подрагивающие пальцы, словно до нашего прихода непрерывно поглаживала свои сокровища и сейчас лишь усилием воли смогла остановиться.

«Потребовать то, что мне принадлежит? – напряженно думала я. – Потребовать у магии?.. Мой голос? Но ведьма не согласилась бы на сделку, будь у меня хоть малейшая возможность его заполучить обратно! Я помню, как Хорвек говорил что-то сходное о Мике, но разве я не проиграла тогда спор за его душу? Сколько раз я звала его мысленно и просила узнать меня, он не помнит, не помнит…»

Но голос Хорвека ясно звучал в моей голове: «Требовать нужно с должной силой!». Значило ли это, что я попросту не сумела призывать достаточно громко и уверенно? Откуда же взяться силе? Да и как я его позову, ведь я лишена голоса?..

«Разве раньше ты говорила с ним вслух?» - произнес голос в моей голове, и я уже не могла с уверенностью сказать, кому он принадлежал – Хорвеку или мне самой. Действительно, мы встречались с Мике только во сне, и обращалась к нему я мысленно. Но тогда тонкий мир сам приходил в мои сны! Я не умею колдовать, я не