Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Однако этот вопль выбился из общего хора звуков, стал различимым, и поэтому Клэр прошла ему навстречу, сама не понимая для чего. Плач этот был странным. Не похожим на те, что Клэр слышала прежде. Он словно прорывался из земли.

– Что за крики? – спросила она у первого встретившегося ей солдата.

Мужчина встрепенулся. Вероятно, уже давно слушал этот жуткий крик. Он посмотрел на Клэр настороженно, с пестрящей в серых уставших глазах дикостью.

– Лучше не смотреть, – неохотно ответил он. – Ступайте, юнкер. Армии в городе почти не осталось. Ступайте, пока ещё можете.

– Бой окончен?

– Да разве это зовётся боем? Так, самоубийство… Город пал. Не в наших силах его спасти. Всё разрушили, черти! Даже королевский бастион захватили. Ах… сколько там трупов. За все жизни столько не увидишь, сколько лежит там сейчас у оврагов, – прохрипел он с неисцелимой горечью.

– Я ищу друга. Он поручик лейб-гвардии гусарского полка.

Сам мужчина был одет в форму казачьего полка, а потому вряд ли знал, где сейчас были гусары в красных мундирах. Однако он облизнул пересохшие губы, помолчал с полминуты и лишь потом махнул рукой, подавая сигнал.

– А мундир у твоего друга, я так понимаю, как и у тебя, красный? – Клэр утвердительно кивнула, и шаг мужчины сделался ещё более мрачным, нервным. – Есть у нас один такой.

С каждым сделанным шагом Клэр всё с большей силой чувствовала, как сжимается в тисках её грудь, как ноги вязнут в насыпанных кучах пепла и как разрывается сердце от нарастающего нечеловеческого крика. Ей больше не хотелось идти за незнакомцем. Но ноги сами, уже по инерции, вели по дороге, которую Клэр указывали. Догадки сменялись одна другой, но за один короткий миг все они обрушились, точно карточный домик под непреодолимой силой бури.

На земле, то поджав ноги, то встав на четвереньки раскачивался взад-вперёд молодой гвардеец. Он бесконтрольно смеялся, плакал, кричал, выл, тявкал, словно он собака, утыкался носом в землю, кусал свои грязные руки и скалился. Из его рта не вышло ни одного внятного слова, и ничто не выдавало в нём человека, кроме внешнего сходства. Он кривлялся, и лицо его, испачканное землёй, копотью и кровью, выглядело странным, пугающим. Точно у монстра.

– Умом тронулся. Ещё два часа назад в бой за крепость ходил, а теперь вот что…

– Его контузило? – спросила она из вежливости, но сама отшатнулась, точно от прокажённого, даже не желая вглядываться в лицо гусара. Мужчина заметил её подозрительность.

– Верно делаете, что остерегаетесь. Это он с виду худенький, а как вцепился в одного из наших, так еле оттащили. Всё лицо исцарапал, да и ухо пытался откусить. – Клэр распахнула глаза и прикрыла искривившийся в отвращении рот рукой.

– Чудовищно… Так что же с ним стало?

– Да, говорят, брат с ним был. Занесло его к врагу, а остановиться вовремя не смог. Изрубили на части прямо у него на глазах. Только он это увидел, как тут же рассудок его и покинул. Жалко мальчишку. Совсем ребёнок ещё.

– Что вы сказали? Брат? – переспросила она с таким искренним удивлением, точно и правда не расслышала всего, что сказал казак. – Как его фамилия?

– Хм. Полагаете, этот бедолага может назвать своё имя? Почему бы вам не расспросить его самому?

Клэр свела брови на переносице, присела, стала приглядываться. Неопрятное тело в дорогом, изорванном гвардейском мундире продолжало валяться в земле, корчиться, поднимая над собой облако пыли. Крик был прерывистым, несвязным и неразборчивым. Девушка подошла ближе, чтобы в сгущающемся сумраке разглядеть лицо сумасшедшего.

Они встретились глазами. Посмотрели друг на друга в упор и узнали.

Это был Исай. То, что от него осталось. Клэр в ледяном ужасе разлепила склеенные сухие губы, но не смогла выдавить и звука. Из глаз брызнули тихие слёзы. Исай, напротив, стал мычать сильнее, с напором, точно пытался вспомнить язык, на котором всегда говорил. Глаза его метались, молили о помощи. Он бил себя в грудь, ломал руки. Он был напуган. Потерян. Мёртв. Ничего не осталось от Исая Соболева, так же как и от его брата. Понимал ли он это?

– Эт… этого… юношу… – попыталась произнести она сдавленным от слёз голосом. – Этого юношу зовут Исай Юрьевич Соболев, он портупей-юнкер лейб-гвардии гусарского полка. Прошу вас сообщить о нём и о его старшем брате Константине Соболеве их семье. Ручаюсь, что за ваше благородное содействие вас хорошенько отблагодарят.

– Что же вы, юнкер, сами не изволите? – с подозрительным прищуром поинтересовался мужчина.

– Потому что я иду туда.

Глаза незнакомца проследили за брошенным юнкером взглядом и уткнулись в разрушенную стену, слева от которой громоздился Королевский бастион. Он ничего более не сказал и ни о чём не спрашивал. Молча подошёл к лежащему на земле Исаю и с особой осторожностью попытался поднять его на ноги и немного отряхнуть.

* * *

На стене смолкли пушки. Смолкли они и внизу со стороны врага. Все живые русские уходили прочь из города, все уцелевшие солдаты наполеоновской армии временно отходили в тыл. За воротами раздавались протяжные стоны раненых, и к каждому Клэр подходила, сжавшись от страха, над каждым склонялась.

Она проглядела все глаза, так искала его среди этого жестокого, бессмысленного побоища. Сердце подсказывало, что Никита жив, что он рядом. Совсем рядом! Но он мог быть и под несметными грудами кровавых тел, которыми были усеяны предместья, ров и поле перед покосившейся деревянной мельницей. Чёрное солнце пряталось за клубами дыма либо вовсе уже зашло за горизонт. Было не разобрать. Клэр металась от одного к другому и с каждым незнакомым, изувеченным смертью лицом опускала руки. Она отчаянно заплакала; обессиленно, с надрывом, посреди разбитого поля, усеянного разбитыми судьбами. И ей, одинокой, потерянной, крохотной в сравнении с этим огромным горем вокруг, ничего больше не оставалось, как закричать. Крик вырвался вместе с плачем. Хриплый, громогласный, горький, и тут же потонул. Растворился, как дым от пороха, который стремительно уносил за собой ветер. Она выкрикивала его имя. Изо всех сил, что ещё у неё оставались. Не найти его заведомо приравнивалось к смерти. А потому её не волновали французы, что блуждали ещё где-то неподалёку, её не волновала собственная жизнь, поскольку без него она не стоила ничего. Найти! Только бы найти!..

Сколько минуло времени. В скольких лицах она распознала смерть. Сколько разорванных в клочья тел, коней и пушек повстречалось на её пути. А она всё шла. Не помня больше себя, не имея