Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

от страха и ярости. Её нога вдавила педаль газа в пол, и автомобиль рванул вперёд, словно ужаленный. Мы на полной скорости врезались в плетущегося по дороге мертвеца в униформе дворника. Существо ударилось о капот с глухим стуком, перекатилось через него и зацепилось за что-то снизу. Послышался ужасающий скрежет и стук по днищу. Машину трясло и бросало из стороны в сторону. Скай, стиснув зубы, резко затормозила, и окровавленное тело наконец вывалилось из-под нас, оставаясь лежать на асфальте. Педаль снова в пол.

— Какой дебил в нас пальнул? — выдохнул я, вертя головой и пытаясь понять направление выстрела.

Крыши, окна… Непонятно.

— Понятия не имею, — сквозь зубы процедила девушка. — Какой-нибудь мудак на крыше, решивший поохотиться на живых. Или просто прих**вший от страха и безумия хрен.

Я подался назад, сгребая с заднего сиденья тяжёлый полицейский дробовик и коробку с патронами. Руки мелко тряслись, душа чуть ли не отлетала от тела. Всё казалось нереальным, кадром из какого-то дурного боевика. Впервые в моей жизни в меня стреляли, чёрт возьми! Хотя, если подумать, всего час назад, впервые в моей жизни, меня чуть не сожрал зомби-сосед Стив. Вот такие дела. Всё, в конце концов, когда-нибудь происходит впервые.

Повернувшись назад, я взял дробовик. Расстегнул предохранительную скобу на коробке, вытащил горсть красных пластиковых гильз. Палец нащупал кнопку защёлки магазина под стволом «Ремингтона», нажал, и трубчатый магазин опустел. Дрожащими пальцами я начал один за другим, до характерного щелчка, вталкивать патроны в подающее окно. Семь штук. Восьмой я дослал в патронник, передёргивая цевьё с привычным металлическим скрежетом. Теперь оружие было заряжено и готово к бою. Это действие немного успокоило меня.

— Со времён армии не держал оружие, — пробормотал я себе под нос.

Хотя нет, врал. С тестем иногда ходил на охоту. Но то было не часто. Раз в несколько лет. Да и ситуация совсем иная. Не было угрозы для собственной жизни.

— Бывает, — протянула девушка. — А я часто стреляла. Не по людям, конечно. Ходила на курсы по стрельбе. Да и дружок Бобби учил как-то…

— Бобби?

— Да так… Был один…

Наша «Киа» промчалась по улице, лихо объезжая бредущих мертвецов и брошенные автомобили. Иногда нам приходилось разворачиваться и искать объезд, потому что некоторые улицы оказались наглухо забиты застывшими навсегда пробками, настоящими стальными кладбищами.

На улицах не было спокойно. Совсем не спокойно. Отовсюду долетала канонада выстрелов. Одиночные хлопки, длинные очереди, доносившиеся из других кварталов. Над головой с рёвом промчался армейский «Блэк Хок», почти задевая крыши, и исчез за домами. Были и живые люди. Кто-то бежал куда-то с дикими глазами, другие, забаррикадировавшись на верхних этажах, отстреливались от ползущих на них тварей. Иные, заметив нашу машину, выскакивали на дорогу, размахивая руками, умоляя остановиться. Мы никогда не останавливались. Слишком опасно было подбирать чужаков в этом аду.

Скай, не отрывая взгляда от дороги, одной рукой стянула с себя косуху и швырнула её на заднее сиденье, оставаясь в своей просвечивающей чёрной майке с короной.

— Жарко, чёрт возьми, — пояснила она на мой немой вопрос. — И так трясёт, а тут ещё эта телогрейка.

Как раз в это время у меня в кармане завибрировал телефон. Сердце ёкнуло. Думал, что от Вероники, но нет. Сообщение было от мамы.

«Сынок, ты где? Я смотрю новости, у вас там какой-то ужас! Всё правда? Ты жив? Дозвониться до тебя не могу».

Пальцы побежали по экрану, пытаясь найти нужные слова, чтобы не пугать её ещё сильнее.

«Ма, всё в порядке. Я жив, здоров. Уже выезжаю из города. Всё не так страшно, как показывают. Преувеличивают».

Почти сразу пришёл ответ, будто она не отходила от телефона.

«Как выезжаешь? Аэропорты же закрыты! И границы! По телевизору сказали, что никого не выпускают!»

«На машине, мам. С друзьями. Улететь, да, вариантов нет. Пока дороги более-менее проходимы. Как у вас? В Краснодаре всё спокойно?»

Пауза была чуть дольше.

«Пока тихо. Но народу на улицах меньше. Много полиции, Росгвардии. На въездах в город какие-то проверки. Все смотрят новости про Америку. Береги себя, сынок! Позвони как будет возможность!»

«Обязательно. Я тебя люблю. Передавай привет отцу».

Я выдохнул и потёр переносицу. Эта короткая переписка вымотала не меньше, чем перестрелка. Я соврал ей. Но что я мог сделать? Сказать правду? Что мы заперты на острове с миллионами живых мертвецов? Она бы с ума сошла от беспокойства.

Когда я поднял глаза, то увидел, что мы приближаемся к въезду на Вильямсбургский мост. К удивлению, прямо перед ним не было тотального затора. Дорогу перекрывали армейские «Хамви» и мешки с песком. За баррикадой сновали солдаты в полной экипировке. Они медленно, после беглого досмотра, пропускали автомобили, формируя из них подобие колонны. Вокруг валялись десятки тел тех, кого уже не назовёшь людьми. Их отстреливали с крыш и из-за укрытий, как только те появлялись в зоне обзора.

— Боялась, что не проедем, — откинулась на сиденье Скай, глядя, как медленно движется перед нами очередь.

— Ну, пока вроде бы всё выглядит цивилизованно, — неуверенно заметил я.

Девушка повернула голову в мою сторону, уставшие глаза скользнули по телефону в руке.

— Жена?

— Что? — не понял я с первого раза.

— Переписывался с женой?

— Нет. С мамой. А что?

— Ничего. Просто.

— А твои родители где? — спросил я, чтобы перевести тему.

Скай пожала плечами. Взгляд её снова стал отстранённым и холодным.

— Понятия не имею. Сбежала из дому в пятнадцать, прихватив пару сотен баксов из маминой сумки. Обычная история. Папаша алкаш, мамаша наркоманка, дыра в Олбани. Потом скиталась по Нью-Джерси, работала на улицах, пока не встретила одного парня, Бобби. Он был не самый плохой тип. Не бил почём зря и колоться не заставлял. Он и устроил меня в клуб. Нормальный такой, подпольный, в Квинсе. А оттуда я уже сама переметнулась в танцы. Деньги лучше, И клиенты… не так пахнут».

Что значит, «работала на улицах», для меня в пояснениях не нуждалось. Удивительно, как она не подсела на иглу и не сгинула в подворотне. Хотя, кто их знает, этих наркоманов. У некоторых на лице не написано, что они принимают.

— Наверное, так бы и продолжала танцевать за деньги для похотливых мужиков, если бы не это ебу**е дерьмо, — закончила она свой рассказ, и в её голосе не было ни жалости к себе, ни