"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

терпит, раз у нового префекта такие методы работы. А впереди по курсу — враг. Которого Мем никогда в жизни не видел, который топит собственных сыновей в старой барже, а дочерей насилует, клеймит и дарит, как бесполезную поломанную игрушку. Просто за одно это с ним следовало бы разобраться. Не вдаваясь в подробности, кто он, где он, какую в Арденне сплел паутину и почему ведет себя, как нежить. От того и было тяжело. Нельзя в любой момент отказаться, равнодушно махнуть рукой или сказать "пусть все идет, как идет, я простой бывший дознаватель и делаю только то, чему меня учили". Как ни странно, отсутствие чиновничьих рукавов никак не сказалось на ощущениях Мема при разговоре у генерал-губернатора. Даже наоборот, он сам стал чувствовать, что на деле-то рукава еще больше осложняют жизнь. Если не махать ими все время, дать свободу рукам, относиться к жизни провинциальнее и не смотреть в яркое южное небо, ожидая, что оно вдруг станет бледным северным, дышать становится проще. Не легче, но проще. По-другому. По-ардански.

В домике у Джаты Мему были рады. Сам господин Джата похудел за несколько дней беспамятства чуть ли не вполовину. У него заострилось лицо и были мутные, словно он пьян, глаза с огромными синяками вокруг. Но с того света он вернулся твердо.

Когда Мем подсел на любезно поставленный для него возле постели табурет, Джата плохо шевелящейся рукой взял Мема за пальцы и зачем-то спросил:

— Почему вы в арданской одежде?

— Так мы же в Арденне, — улыбнулся Мем. — Здесь так лучше. Вы помните, что с вами произошло?

— Помню, — тенью улыбки отвечал Джата. — Записку написал Адар. Он сознался?

— Пока нет. Я арестовал его сегодня утром.

— От гордыни он потерял разум, — прошептал Джата. — Но мне велели его простить. Иначе не отпустили бы назад…

— Где велели?

— Там… — господин Джата закрыл глаза и разжал руку.

Мем понял, что разговор окончен. Ну, хоть какой-то результат. Одним привидением стало меньше. А то ходят стадами. Как коровы в Солончаках. Посидел для приличия еще четыре сотых стражи, поклонился не глядящему на него бывшему инспектору и вышел из комнаты.

К полудню, когда Мем вернулся в префектуру, там пришел в себя еще один болящий. Писарь Упта. Его даже отперли и послали за родственниками — не держать же больного человека в кладовке под замком. По словам дознавателя Иши, с утра исполнявшего обязанности старшего инспектора, доктор посетил Упту еще задолго до возвращения префекта, после чего напрочь пропал куда-то. Мем сходил в прозекторскую. Рихон лежал там на столе лицом вниз. Ни заключения, ни какой-либо другой записи о нем Наджед не оставил. Просто обвел чернилами на спине у трупа два отверстия — большое с рваными краями от острия часов и малое, аккуратное под левой лопаткой точно против сердца. Над малым стояла цифра "один", над большим, соответственно, "два". Означать это могло то, что Рихона, скорее всего, убили где-то в другом месте. А на часы нацепили в назидательных целях и без лишнего шума.

В журнале учета рабочего времени значилось, что ни Дару, ни Мирир, ни Лурума в префектуре сейчас нет. Первые двое ушли обедать, а Лурум как с раннего утра исчез куда-то, так и не появлялся.

У Упты, судя по виду и состоянию, было жесточайшее похмелье. Бледно-зеленый, без намека на ночную восторженность, он стонал, лежа на полу, и время от времени его тошнило желчью. Память о том, что с ним случилось в подземелье, ему либо и в самом деле напрочь отшибло при падении, либо он не желал сознаваться. Он не помнил, какой сегодня день, где и сколько суток бродил, на любые вопросы отрицательно мотал головой и страдальчески закатывал глаза. После нескольких бесполезных подходов с расспросами Мем разрешил братьям и отцу забрать Упту домой, все одно — толку никакого, а человек мучается. Никуда не денется, на сломанных ногах далеко не убежишь, даже если очень нужно.

Второй этаж префектуры опять выглядел, словно после небольшого погрома. Старый паркет взломан и брошен тут же, без всякого порядка, новый в перевязанных веревками пачках, сгружен поперек прохода, рабочих нет. Интендант с казначеем не сошлись в цене, которую следовало заплатить за работу, — по секрету сообщил Мему всезнающий Иши. Под дверью кабинета, на ящике с инструментом сидел, угрюмо нахохлившись, новый секретарь. Ключ госпожа Мирир перед уходом оставила дежурному писарю. Мем отпер ему помещение, сказал: "Заходи, я сейчас вернусь", — и отправился было вниз, хотел проверить, что делают Намур с Адаром в подвале, но, едва спустился в общий зал, как был остановлен безумным воплем со второго этажа.

Про Бабушку-то Мем совсем забыл.

— Не дергайся, идиот! Не дергайся, задушит! Руками шею прикрывай! — кричал кто-то. — Водки принесите кто-нибудь!

— Где тебе водки взять с утра?! — в том же тоне и на той же громкости отвечали ему.

Мем бегом бросился наверх, за ним, оставив бумажки и жалобщиков, остальные сотрудники префектуры. Бабушка была велика и неповоротлива, кольца наматывала медленно, но упорно. Для того, чтобы ей не мешали обедать, она затянула добычу под стол, но обвернуть успела только по плечи. Вокруг стола суетились помощник казначея и господин интендант. Интендант бил Бабушку по голове паркетной плашкой. Бабушка открывала рот, щелкала языком и показывала желтоватые загнутые зубы длиной в пол пальца. Мем оттолкнул интенданта и сдвинул стол к двери. Серый от страха секретарь пучил глаза и хлопал ртом. Одну руку Бабушка ему примотала, второй он пытался защитить шею, как ему велели.

Первый раз в жизни Мем столкнулся с живым существом, которое было несоизмеримо сильнее его. Пытаться остановить Бабушку было все равно, что пытаться разжать каменный обруч.

— С хвоста! — крикнул ему прямо в ухо помощник казначея.

Мем ухватился змее за хвост, там и правда кольца были послабее. Больше на помощь никто не поспешил. Мему удалось снять почти полтора витка, но дальше Бабушка держалась железно и продолжала сдавливать объятья. И тут, протолкнувшись через накопившихся в дверях зевак, подоспел господин казначей с налитым по края стаканом виноградной водки. Интендант опять ударил Бабушку в лоб доской, она беззвучно раззявила рот, туда ей водкой и плеснули, облив заодно секретаря. По Бабушке прошла волна дрожи, одна, другая, кольца, как по волшебству, обмякли и раздались. Мем отпустил ее хвост. Протащив за собой добычу почти до дивана, Бабушка стремительно поползла в угол за сейфом.

В коридоре разом загалдели. Мем под локти поднял с пола придушенного секретаря, дрожащего мелкой дрожью, похлопал его по