"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

дедом и потом тайком вразумляла дочку, как избавиться от лишнего родственника, чтоб не портил жизнь. От Илана, то есть. Лишний рот, лишние заботы, сам уже мог бы помогать деду — так нет, лежит тут, болеет. Илан закрыл бы голову подушкой, чтоб не слышать, да и без того трудно было дышать.

Огорчало, что дед к нему заглянул всего однажды. Открыл дверь, посмотрел и закрыл. Стал вести себя, словно чужой человек. Может, не хотел раздражать кухарку. А может, все потому, что Илан и правда стал взрослый и не нуждался в заботе. Через две стражи разговоров за тонкой дверью все это допекло его до слез. Как назло, сразу приперся доктор, хорошо, хоть не жалел.

Пощупал, послушал, влил микстуру и вдруг спросил:

— Ты всегда жил за Болотом?

— Всегда, — сказал Илан.

— Сколько тебе лет?

— Не знаю. Шестнадцать… наверное.

— А деду твоему сколько?

— Сорок пять.

— Молодой какой дед.

— Меня его мать растила, — уточнил на всякий случай Илан. — Он сам в береговой охране служил. Ее я тоже бабушкой звал.

— А кто твои родители, знаешь?

— Нет, — Илан даже поперхнулся кашлем от удивления.

— Повезло, что не знаешь. А если бы узнал, что им сказал бы?

— Не… знаю… — Илан снова закашлялся. Разговор был крайне странный. Илану казалось, доктор подразумевает что-то очевидное, но не говорит. — Спасибо, что родили… А что случилось?

— До моего дома своими ногами добредешь? Здесь пыльно для тебя. А для меня темно. Давай, твой дед тебя проводит. Идите, пока дождь не начался.

По краю неба за портом действительно ходили черные тучи — об этом тоже говорили за дверью. Порывами налетал соленый влажный ветер, трепал за окошком шпалеру с розами.

— Ты не обижайся на меня, Илан, — попросил дед, когда, держась друг за друга, они тащились через улицу к пожарной части. Чувствовал Илан себя прилично, только сил не было никаких, словно из него в пещерах голодные призраки и правда выпили всю кровь. — Богатые господа решили о тебе позаботиться. У них получится лучше, чем у меня. Ты должен согласиться.

— Я согласен, — кивнул Илан.

— Тебе нужно учиться, я тебе плохая подмога, — продолжал дед.

— Это тебе кто сказал?

— Доктор ваш.

— Да ладно тебе, дед. Ты лучший. Богатых господ не надо слушать, мало ли что они выдумают от собственной сытости.

— Ты видишь по нему, кто он? Таких нужно слушать. Эти знают, что говорят.

Так Илан ничего и не понял. В том числе, щедрый жест сытых господ. Полежал бы он и в чулане. Ему уже было лучше. А путешествие через улицу и два двора совсем его подкосило. Поэтому в доме у доктора он ни о чем больше не думал, просто упал в кровать и заснул.

* * *

Доктора Мем нашел в своей собственной усадьбе, на лестничном развороте между этажами. Доктор спал, сидя на ступеньке и прислонившись к перилам. Очки сползли на кончик носа, лицо было усталое и грустное.

Мем-то думал, что тот опять у Ифара. Тронул доктора за плечо, сказал тихо:

— Иди домой, а?

Наджед не то вздрогнул, не то встряхнулся, быстро поправил очки, посмотрел снизу вверх.

— Не могу, — отвечал он.

— Вот новости. — Мем опустил занесенную над ступенькой ногу, повременил десять ударов сердца и сел рядом. — В чем причина?

— Я больше не идаши, — сказал Наджед.

Мем помолчал немного, осознавая, что это может значить. Толком не осознал, пришлось переспросить:

— То есть?

Доктор повременил с ответом. Мем ждал.

— Не так, чтоб часто, но я иногда пыталась представить, кем вырастет мой сын, если останется жив, — заговорил, наконец, Наджед. — При его-то отце. Таким же жестоким и злобным уродом? Искалеченным существом без воли и чувства собственного достоинства? Избалованной тряпкой, не имеющей, кроме желания развлекаться, никаких других желаний и проводящей жизнь в пьяном тумане?.. Не знаю. Мне казалось, скорее всего, его так же утопят, как остальных. Мой отец суеверен. Какая-то ведьма ему обещала, что он расплатится за страдания детей и внуков сполна, и причиной тому будет его собственная кровь. Он запомнил. Детей и внуков мучить не перестал, зато перестал оставлять их свободными, а некоторых — живыми. Я жива и свободна лишь потому, что дворец на холме, который попросил у меня твой учитель кир Хагиннор под резиденцию, принадлежит мне. И потому, что у меня не может быть детей. Других детей.

— Поэтому и домой не идешь?

Наджед покачал головой.

— Не знаю, как сказать твоему секретарю, что он сын арданской царевны и арданского чудовища. Как думаешь, ему вообще об этом следует знать?

— Ты сама-то откуда это взяла? — осторожно поинтересовался Мем, стараясь не выказывать удивления.

— Разве я не узнаю шов, который накладывал мой учитель, тем более, что на мне стежки такие же и сделаны были в тот же день? Дед ему не дед, сам он найденыш. То ли недотопили и вынесло к берегу приливом, то ли пожалел кто и вместо воды выбросил в тростники… Придется ему слишком много рассказывать. Мне как-то… не хочется. Я не умею говорить об этом много и долго. Тем более, в Арденне сто лет нет царей, только дворец на холме. Смысл знать свое истинное происхождение? И… было б, чем гордиться…

До Мема наконец-то дошло:

— Илан твой сын?

— А я тебе что четверть стражи объясняю? Я не отказывалась от ребенка, как… сам знаешь кто. Он теперь старший мужчина в моей семье. Можно сказать ему, кто он, и тогда он заявит генерал-губернатору, что дворец на холме займет сам. Кир Хагиннор подвинется молча. Но я могу ничего не говорить ему и остаться идаши. Мне так будет лучше. А как будет лучше ему, я не знаю. Не могу примерить себя на его место. Боюсь разговаривать. Боюсь собственного сына. Отца не боюсь, задушу голыми руками, если встречу. А сын… он ничего плохого мне не сделал. Он даже не такой, каким я его представляла.

— Пойдем, — сказал Мем, — выпьем. Чего сидеть на лестнице?

— Не могу, мне нужно к Ифару.

Мем помолчал.

— Не бойся с ним разговаривать, — сказал он. — Илан старательный и правильный мальчик. Не обидчивый и совсем не злой.

— Тем хуже для него.

Над портом отчетливо грохотнуло. В садовых пальмах свистел ветер.

— Тебя ураганом смоет в море, если пойдешь через город. Ифар врач, он что, сам себя не перевяжет?

— Себя перевязывать очень неудобно, — доктор встал. — Госпожа Мирир передала тебе записку?

Мем кивнул.

— Это одна и та же мумия и… Меня зовут Гедора. Только называй меня по-прежнему Наджед.