"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

оказалась не заперта. На всем огромном первом этаже не было ни единого человека. Ни в конторе, ни во внутренних помещениях. Бумаги на столах брошены на половине работы, чернильницы закрыты не везде, словно клерков выгнало в мгновение ока начавшееся стихийное бедствие или так же внезапно прилетевший из кабинета хозяина приказ. По дальним кладовкам и чуланам Мем шарить не стал. На второй этаж тоже не пошел, и так все понятно. Просто постоял в большом конторском зале с сотую долю стражи, внимательно прислушиваясь. Ему мерещились невнятные звуки где-то внизу, под полом. Дверь в подвальное помещение традиционно находилась за лестницей. Мем несколько раз переложил топорик из руки в руку, решая, нужен ли он ему, если, допустим, в подвале тайное собрание контрабандистов или нечто вроде. В такой ситуации можно рассчитывать на собственный дар убеждения, конечно, но в топор веры больше. Хотя, странно. Происходи тут нечто важное в финансовом или политическом отношении, наверняка выставили бы какую-никакую охрану. А из здания нарочно удалили все лишние уши и глаза. Даже телохранителей хозяина — должны же быть у Химэ телохранители? — нет поблизости. Видимо, какие-то дела решаются в совсем уж узком кругу.

Мем качнул дверь в подвал. С той стороны была хлипкая щеколда. Она поддалась без помощи топора, правда, как оказалось, Мем открыл дверь не в ту сторону, и одна из створок слетела с петель. От шума все внизу притихли. В повороте лестницы горел факел. Нарочито медленно, печатая по деревянным скрипучим ступеням шаги, раз уж наделал столько шума, Мем стал спускаться, держась плечом ближе к стене большего радиуса.

Подвал освещали полдюжины коптящих факелов, в центре стояло деревянное кресло, к креслу был привязан тощий человек с окровавленным лицом и в порванной одежде. Те, кто его допрашивал — сам господин Химэ и двое его подручных — не проявили должной смелости перед неожиданным вторжением и, похватав для защиты разные неподходящие предметы, дружно отступили к штабелям из письменных столов, конторок, лавок и стульев, складом для которых, по-видимому, до сегодняшнего дня, служил подвал. На последней ступеньке лестницы Мем остановился, обвел полутемное помещение взглядом, чтобы точнее оценить обстановку. Привязанный человек вытянул шею и смотрел на него со страхом и с надеждой. У господина Химэ, с одной стороны, вроде как отлегло с души, с другой — он совсем не был рад появлению префекта.

Мем деликатно заложил руку с топориком за спину.

— Извините, что помешал, — нарушил паузу он. — Как успехи? Не признается?

— Н-не признается, — неуверенно сказал Химэ. — Это… наше внутреннее дело. Вам что здесь нужно?

— Надеюсь, у вас есть разрешение портового судьи на то, что вы творите, господин Химэ? Или кто-то из ваших помощников представляет городские власти и обладает достаточными полномочиями, иначе…

Мем шагнул с лестницы в просторный темный зал. В подвале царила приятная прохлада, правда, с примесью сырости, плесени и горького дыма от факелов. Стены были в следах от копоти, пол земляной, скрадывающий шаги.

— Он что, заодно с ними? — негромко обратился один из помощников Химэ к своему хозяину, опасливо глядя на Мема.

— Господин полицейский! Господин полицейский! — заголосил вдруг привязанный и рванулся, словно хотел выскочить из веревок, как мелкой рыбке везет иногда просочиться сквозь сеть. — Спасите! Все незаконно! Меня пытают и допрашивают без всякого права! Я ни в чем не виноват! Я только дважды отдал конторские списки, которые меня просили скопировать! Я не знаю, для чего и для кого! Я простой писарь, у меня маленькое жалование! Я ни в чем не виноват!..

— Дважды?.. — опомнился господин Химэ. — Дважды?!

— В вашей конторе есть люди с маленьким жалованием? — искренне удивился Мем.

— Как этот недоделыш оказался у меня на службе?! — повернулся Химэ ко второму помощнику, старательно отступающему в тень. — Когда и как, Леке, отвечай!

— Действительно, как? — подхватил Мем, подошел к креслу с писарем и, не размахиваясь, обрубил на подлокотниках веревки. — Как проморгали такую трагедию? Наверное, вы дятел, господин Леке!

Господина Леке, меж тем, стало совсем не видно в темноте. Писарь судорожно выпутывался из остатка веревок.

— Двадцать лар, — всхлипывал он. — Всего двадцать… за четверть стражи бумажной работы…

— А вы, господин Химэ, скряга, — продолжил Мем. — Мне — так два миллиона обещали. Да есть ли у вас вообще деньги, раз писарь вашей конторы продается вдвое дешевле полицейского писаря? За моих негодяев другие негодяи платят по пятьдесят…

— Дармоеды! — вдруг выкрикнул Химэ и со злости бросил в пол огрызок ножки от стула, который держал то ли для допроса, то ли прихватил с перепугу, когда Мем нечаянно выломал дверь. — Хвостопады! Шельмы подзаборные!.. У вас под носом пишут и сливают все мои дела, а вы валите свою слепоту на мелких сошек?! Может быть, это вы с ними заодно, Леке?..

Господин Леке из темноты забубнил что-то в свое оправдание с рефреном "простите, извините, я ошибся, никогда не повторится".

Мем придержал за шиворот битого писаря, который, как только обрел свободу, сразу же сделал попытку бежать. Перехватил и осадил его на пол.

— Дурак! — сказал ему Мем. — Спрячься за меня, не видишь, господин Химэ гневается?

Писарь покорно повалился и схватил Мема за подол рубахи:

— Я не хотел причинять ущерб, я переписал только даты контрактов и копии с договоров на аренду… — скулил он. — Заберите меня отсюда, я все расскажу…

Помощники страховщика окончательно растаяли во тьме. Химэ один стоял у завала из старой мебели и бессильно то сжимал, то разжимал кулаки.

— Вот видите, — сказал господину Химэ Мем. — Искусство допроса заключается не в том, чтоб бить людей и требовать от них признаний, а в том, чтобы разговорить подозреваемого. Я еще ни о чем не спрашивал, а сколько мне всего рассказывают… Некоторых даже затыкать приходится. Господин Химэ, последуете верному примеру? Что сгорело ночью в тех складах?

— Тряпки, — сквозь зубы выдавил из себя Химэ и заскреб пальцами по пуговицам кафтана на груди. — Брахидская парча и шелковые ковры для губернаторского дворца на холме. Мебель. Фарфор. Он не горит, но его разбили. Страховой контракт был до выхода товара из карантина… До завтра…

— Примите мои соболезнования, — поклонился Мем, в очередной раз промахнувшись ладонями мимо несуществующих церемониальных рукавов и не зная, как при светском разговоре положено держать топорик. В арданской одежде и с топором выглядеть вежливым решительно не получалось. Любые попытки нелепы и выглядят как откровенное издевательство. Ну и ладно. Началась же вся эта история с шутки. С жестокой, но шутки.

Господин Химэ тоже вежливым быть не собирался:

— Вы не сказали, зачем