"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

— Подожди, — прошептала я. Собственный голос показался мне чужим и слабым.

Его пальцы на секунду сжались, затем расслабились.

— Они тебя тронули? — спросил он тихо, но в этом «они» звучала скрытая угроза.

Я покачала головой. Мне не пришлось лгать: я не чувствовала в себе следов чужих рук, только странную тяжесть, перестроенный порядок в мыслях, причину которого не могла осознать.

— Нет. Мне просто нужно время. Всё как во сне. Я устала.

Он смотрел ещё несколько мгновений, затем отступил, проводя рукой по волосам. Желание не исчезло, оно ушло глубже, скрывшись под слоем контроля.

— Ты напугана. Я подожду.

Он приблизился снова, но уже иначе, не как мужчина, который хочет, а как тот, кто утверждает своё право быть опорой.

— Я люблю тебя, — сказала я тихо. Это было правдой. Чувство казалось устойчивым, как колонны этого дворца.

— Я знаю, — ответил Корнелиус низко.

Но когда он снова наклонился к моим губам, я не почувствовала ничего, кроме мягкого давления. Ни жара, ни трепета. Только осознание, что так должно быть.

— Останься сегодня со мной, — попросила я, глядя на него. — Мне будет спокойнее.

Я искренне хотела, чтобы он остался. Не ради тела. Ради ощущения защищённости.

— У меня дела, — произнёс он, ласково улыбнувшись. — Совет ждёт. После того, что произошло, я не могу позволить себе слабость.

Он сказал это так, что я поняла: отказ был проявлением заботы. Его пальцы коснулись моей щеки, затем мягко сжали подбородок.

— Ты в безопасности. Это главное.

Я кивнула, принимая его слова. Ведь он всегда знал, что делать. Всегда держал всё под контролем. Разве не поэтому я его любила?

Когда дверь за ним закрылась, тишина словно опустилась на комнату мягким покрывалом. Я ещё какое-то время стояла посреди покоев, прислушиваясь к собственному дыханию и к далёким шагам в коридоре. Всё было на своих местах. Всё, как прежде. И всё же внутри оставалось ощущение, будто я только что вернулась из очень долгого пути, который не могла вспомнить.

Я подошла к окну и коснулась холодного стекла. Вечер за ним был бархатным, с редкими огнями фонарей во дворе. Я должна была чувствовать больше. Боль от пережитого. Облегчение. Гнев. Благодарность. Что-то яркое, ощутимое. Но вместо этого во мне царила странная ровность. Как будто эмоции не исчезли, а аккуратно сложились где-то в глубине, ожидая подходящего часа.

«Это просто усталость», — убеждала я себя. Просто пережитый шок. Просто день, который ещё не успел осесть в мыслях.

Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Войдите, — отозвалась я, и голос прозвучал мягче, чем я ожидала.

Мать вошла без привычной для королевы свиты. На ней было тёмное домашнее платье, волосы распущены, как в те редкие вечера, когда она позволяла себе быть не правительницей, а просто женщиной.

— Девочка моя… — произнесла она тихо и подошла ко мне быстрыми шагами.

Я не успела ничего сказать, как она уже обняла меня. Я вдохнула знакомый запах её духов, тонкий, с ноткой мирры и чего-то сладкого, и вдруг поняла, как сильно мне хотелось именно этого прикосновения.

— Ты дрожишь, — прошептала она, хотя я не чувствовала дрожи.

Она усадила меня на край постели, сама села рядом и провела ладонью по моим волосам. Это движение было таким знакомым, что я на секунду почувствовала себя совсем маленькой.

— Всё позади, — сказала она. — Ты дома. Мы рядом. Никто больше не посмеет причинить тебе вред.

Я кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Я помню только страх, — призналась я тихо. — А остальное будто в тумане.

Мать заметно напряглась, но её рука не перестала гладить мои волосы. Я мягко опустилась лечь, подложив подушку под щеку.

— И не нужно помнить больше, — сказала она спокойно. — Тебе незачем нести это с собой.

Её пальцы скользнули от волос к виску, затем к затылку. Прикосновение стало чуть медленнее, сосредоточеннее. Кажется, там должна быть ранка или шишка… В какой-то момент мне показалось, будто воздух вокруг стал вязким. Лампа на столике едва заметно дрогнула, её свет потускнел. Мать наклонилась ближе, её губы почти коснулись моего лба.

— Спи спокойно, — прошептала она.

Я почувствовала лёгкое тепло, тонкую волну, прошедшую по коже. Словно кто-то попытался осторожно коснуться чего-то глубже, чем тело. Это ощущение было странным, но не пугающим. Скорее, неожиданным.

Внутри меня что-то отозвалось. Не сопротивлением и не болью. Просто плотностью. Как будто под поверхностью гладкой воды скрывалась глубина, о которой я сама не знала.

Я оглянулась на матушку. Она спокойно продолжала поглаживать меня по голове. Её пальцы чуть сильнее сжались на моих волосах, потом расслабились. Она провела ладонью по моему лбу, по щеке, как если бы просто проверяла, нет ли жара.

— Ты стала сильнее, — пробормотала она почти неслышно, но тут же улыбнулась. — Видишь? Даже страх не сломал тебя.

Я не поняла, что она имела в виду. Конечно, я стала сильнее — я пережила похищение и вернулась. Это естественно. Мать ещё раз коснулась моего лба, выискивая что-то невидимое, но затем отстранилась. В её глазах мелькнула тень сомнения или тревоги, которую она тут же спрятала за привычной мягкостью. Но я это заметила.

— Тебе нужно отдыхать, — сказала она уверенно. — Я велю слугам, чтобы тебя не беспокоили.

Она поцеловала меня в макушку, как много лет назад. В этом жесте было столько тепла, что я убедила себя: всё хорошо. Всё правильно.

Когда она вышла, комната снова погрузилась в тишину. Я легла на постель и уставилась в потолок. Тень от балдахина колыхалась на стене, повторяя моё дыхание. Глубоко в сознании я чувствовала странную устойчивость — невидимый стержень, на который можно опереться. Это ощущение не имело имени, но было настоящим.

Я закрыла глаза, ожидая, что сон накроет быстро, после такого дня тело должно было требовать отдыха. Но он не приходил. Мысли не кружились, не тревожили, а наоборот, всё было слишком гладким. Тишина в голове казалась искусственной.

Я перевернулась на бок, подтянула одеяло к плечам. Ткань была тёплой и привычной. За окном прошёл дозор, глухо звякнули доспехи, шаги затихли вдали. Дворец спал.

А я — нет.

Минуты тянулись вязко. Я чувствовала собственное размеренное сердцебиение. И вдруг что-то едва ощутимо шевельнулось у ног. Настолько слабо, что я сначала решила: