Новые опасные видения - Харлан Эллисон

– Не… да, но не это. Если только чуть-чуть, я…

Он пронзил ее ледяным взглядом, и она попятилась. Ройник истекал драгоценной жидкостью на палубу, и Уоррен поспешил подставить банки. Выпил первую, потом вторую. Роза сидела на другом конце плота и хныкала.

Третью банку он со стуком поставил между ними, и уже секунду спустя Роза подошла и медленно глотнула. Вкус был неуловимым, не очень соленым – удивительно напоминал выдохшееся пиво.

После этого они пришли к негласному соглашению. Роза помогала заманивать ройников, когда те приближались к плоту, но отказывалась – просто не могла – потрошить тушу и вырезать водянистые органы с плавниковой жидкостью, кровь из глаз. Это выпадало Уоррену.

Пока Роза покачивалась с отрешенным видом посреди их прямоугольного островка, что-то мыча и напевая себе под нос, все глубже прячась от солнца и соли в личное убежище, Уоррен думал и работал.

Он изучил тушу пришельца, нашел мягкие мясистые места, уязвимые для стрелы, определил систему кровообращения и изящное движение мышц, что ее стимулировали. Теперь плот почти каждый день вздрагивал от стука ройника – и тот всегда в конце концов всплывал, чтобы его убили.

У них словно отсутствовали все опасливые и свирепые хищные инстинкты, что рои демонстрировали у суши. Может, эти одинокие ройники – только разведчики для целых стай, что шерстили океан; может, их не учили – или не выводили – для нападений.

Уоррен экспериментировал, практиковался, испытывал новые подходы. Нарезал ткань на мешки для самых насыщенных отрезов, потом сидел и жевал, выжимая все до последней драгоценной капли солоноватой теплой жидкости. От этого тошнило, и через несколько дней, восполнив запасы воды в организме, он стал заворачивать куски мяса в ткань и выжимать, получая примерно тот же объем.

На двадцать первый день Роза заметила капсулу. Ее вскрик вырвал Уоррена из расплывчатого зыбкого сна под навесом.

Вдали уносился первый скользун, которого они видели. Те оставались загадкой для биологов, изучавших пришельцев. Их было немного, действовали они независимо от роев. Убить удалось только одного-двух, в первые месяцы, когда пришельцы обильно расплодились по всему океану, но с тех пор стройные голубые силуэты держались подальше от обычного оружия.

Но они не управляли роями. С нескольких кораблей сообщали, что рои даже нападали на скользунов. Они разумно маневрировали и умело сражались, но от ройников их отличало отсутствие толстой лобной кости и слепой ярости.

Уоррен выловил серую трубку, повертел в руках. Гладкая поверхность органического вещества, напоминавшего пластик, явно говорила об искусственном производстве – или нет? Возможно, ее такой вырастили, совершенной и симметричной? Корабли пришельцев, которые сбрасывали яйца в земные океаны, – это тоже очевидный продукт промышленности. Но как их могли построить хоть ройники, хоть скользуны – без конечностей?

Тонкий и скользкий свиток внутри оказался нечитаемым.

SECHTON XXMENAPU DE AN SW BY W ABLE. SAGON

MXXIL СУДН О ANSAGEN MANNIA WIR UNS?? FTH

ASDMNØ5B ERTY ЗЕМЛЯN PROFUILEN. CO

KALLEN KNOPTFT.

Уоррен вчитывался и бесконечно вертел в голове сочетания букв. Это был не шифр, потому что отдельные слова явно были английского происхождения или ближе к немецкому.

«СУДН О» – это, видимо, «судно». А «ANSAGEN» – сказать, объявить? Уоррен жалел, что только смутно помнит языковые курсы времен колледжа.

Послание было напечатано отчетливым шрифтом наподобие газетного, причем без выпуклостей с другой стороны листа. Возможно, некий фотографический процесс.

Так ему было чем занять мысли в долгие ослепительные дни ожидания, чтобы не обращать внимания на соленый зуд в растущей бороде и по всей коже, не прислушиваться к тихому шепоту волн и тому нескончаемому напеву, который в последнее время вошел в привычку у Розы.

Теперь она в ужасе вскрикивала каждый раз, как видела в отдалении скользуна, но Уоррен думал, что в глубине она не может не понимать: им почти ничего не грозит, пока их плот не заметит рой. Может, их и замечали отдельные разведчики, но они, судя по всему, не могли запомнить местоположение плота, чтобы привести за собой целую стаю для нападения.

А теперь ройники попадались все чаще. Подплывали раз, иногда три раза в день.

Второе послание дало топливо для подчинившей его горячечной рациональности. Цилиндр вновь оставило у плота вытянутое синее тело, клякса движения, сразу после убийства ройника, словно скользуны таким образом отвлекали людей на плоту.

GEFAHRLICH БОЛЬШАЯ ТВЕРДАЯ MNXXL%8

ANAXLE“. UNS. NORMEN286 W!! ПРОЧЬ

FORTUNE LILAPA XEROT.

Уоррен мечтал о каких-никаких письменных принадлежностях – чтобы хотя бы не забывать свои бесконечные догадки о словах. «GEFAHRLICH» – «опасность, опасный»? UNS – снова немецкий, «нас».

Уоррен пытался царапать на свитках, но на поверхности не оставалось и следа. Если бы можно было как-то коммуницировать, задавать вопросы, он бы догадался, чего хотели скользуны. Переговоры? Что можно считать признаком мирных намерений?

На задворках разума выстраивались теории, объясняющие послания. Время от времени Уоррена воротило с души от их чужеродности, но это было все проще брать под контроль.

Даже не признавая себе, он видел, что его уход с головой в планирование, подробности и холодную прелесть логики – это такая же утешающая попытка отвлечься, как примитивный напев Розы. Поэтому послания стали важны для его внутреннего равновесия.

Но еще он знал, что все это будет бессмысленно, если он так и не проникнет в смысл странных строчек, с такой строгой аккуратностью выведенных на тонких листах.

Он сидел на корточках, долгими тянущимися минутами вглядываясь в третье послание уставшими красными глазами. Время, ему нужно время.

– Х-ха! Уоррен! – позвала Роза. Он посмотрел, куда она показывала.

Точка на горизонте. Точка плясала на неровных волнах, то появляясь, то пропадая непредсказуемыми рывками, – но она там была.

– Земля, – произнес с глубоким выдохом Уоррен.

Из глаз Розы брызнули слезы, она издала резкий лающий смех сквозь сжатые губы.

– Земля! Земля! – воскликнула она, скача на покрытых мозолями стопах в исступленной джиге.

Уоррен моргнул и пригляделся. Оценил течение, насколько точка совпадала с их курсом. Они бы достигли ее к темноте, если не раньше. Он вышиб дубиной опоры их фанерного навеса. Присел посреди плота, произвел ладонями и пальцами замеры и приступил к постройке опор для вертикального столба.

Много времени это не заняло. Чтобы сделать крепление на палубе, ушли все оставшиеся гвозди, но привязать к поднятой мачте большой фанерный лист было уже несложно. Для этого он пропустил трос через отверстия в фанере, а с помощью спущенных по углам концов можно было управлять с кормы плота. Так получился сносный парус.

Уоррен подтащил самодельный руль, собранный несколько недель назад, и пристроил в паз, который с трудом вырезал на заднем краю плота. Руль был неповоротливым и неуклюжим, но все-таки помогал отклонять плот от курса – и, если повезет, направить к острову впереди.

А это явно был остров. Шансы встретить еще один