Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

Они едва успели обменяться несколькими ударами, а совершенствующиеся уже вытаращили глаза от изумления, наблюдая за яростными атаками Сюй Шуанлиня. Некоторые, не удержавшись, даже подумали: да уж, неудивительно, что младший брат так взбеленился, когда главой выбрали не его, а Наньгун Лю. Умения двух братьев и их духовная сила отличались, как небо от земли и облака от грязи, и старший младшему даже в подметки не годился.

– Какая силища!

– Но ведь говорили, что Наньгун Сюй украл технику у старшего брата. Откуда у него такие навыки?

– Ничем не хуже первого уважаемого наставника…

В первые мгновения несколько совершенствующихся собрались было броситься Наньгун Сы на помощь, но остановились, поняв, с кем будут иметь дело. Наиболее сметливые и вовсе подумали, что уничтожение школы Жуфэн, по-видимому, неизбежно, поэтому воспользовались суматохой и сбежали. Пораженческий настрой оказался заразным и быстро передался от одного к другому; миг – и все, кто не сбежал раньше, уже во всю прыть мчались прочь, даже не вспомнив о своих товарищах, которые побывали камнями «Партии Чжэньлун» и еще не полностью пришли в себя.

В мгновение ока охотничьи угодья школы Жуфэн опустели. Обернувшись, Мо Жань увидел только Чу Ваньнина и Е Ванси… Нет, еще оставался Цзян Си, что было довольно неожиданно.

Цзян Си был самым богатым человеком во всей Поднебесной, самым успешным дельцом и главой Гуюэе, второй по значимости духовной школы мира совершенствующихся после Жуфэн. Никто не ожидал, что он захочет заняться таким неблагодарным трудом, как уборка всего этого бардака.

– Глава Цзян…

Услышав дрожащий голос, Мо Жань удивился еще больше. Он обернулся и только теперь заметил, что за мандариновым деревом спрятался еще один человек. Его лицо посерело от страха, губы тряслись – по всей видимости, огромным усилием воли он заставил себя остаться, а не пуститься в бегство.

Ли Усинь?!

Глава худшей из духовных школ Верхнего царства взволнованно сглотнул, и его желтое, как рисовая мякина, лицо покрылось капельками пота. Он с сомнением взглянул на других оставшихся совершенствующихся и спросил:

– Нападем все вместе?

Цзян Си ответил не сразу – сперва скользнул по остальным цепким взглядом.

– Глава Ли, идемте со мной, – наконец решительно заговорил он, – я спасу спящие «камни», а вы отнесете их на мече в безопасное место.

– Да, хорошо, конечно, конечно.

– Что же касается уважаемых наставников Чу и Мо…

– Мо Жань, иди помоги Наньгун Сы, – велел Чу Ваньнин, – а я закрою трещину в небесах и сразу вернусь к вам.

Нынешний разлом отличался от того, с которым они столкнулись в Цайде: из него не сыпались несметные полчища нечисти, а только лились золотисто-красные потоки лавы из преисподней, поэтому серьезной опасности он не представлял. Единственное, сама трещина была довольно большой, так что Чу Ваньнин лучше всех подходил для починки завесы.

Как только Мо Жань отозвал Цзяньгуй и отменил технику «Десяти тысяч гробов», все бывшие «камни», двадцать с лишним молодых совершенствующихся, мягко осели на землю. Взмахнув голубыми рукавами, Цзян Си за пару мгновений успел осыпать истощенных молодых людей ворохом целебных порошков, чтобы немного подкрепить их силы, а затем обернулся к Ли Усиню и сказал:

– Начинайте, будьте добры.

Ли Усинь кивнул, и откуда-то тотчас вылетел тяжелый широкий клинок, испускающий ярко-зеленое сияние. Затем Ли Усинь прочел заклинание, и меч, на котором изначально могло поместиться не больше двух-трех человек, внезапно удлинился на несколько десятков чи и завис в воздухе. Цзян Си одного за другим перенес совершенствующихся на меч, но, когда подошла очередь последнего, Сюэ Мэна, выяснилось, что на мече Ли Усиня больше нет места.

– Его я забрать уже не смогу – людей и так слишком много, – произнес Ли Усинь. – Сперва отнесу остальных, а потом вернусь за ним.

Цзян Си бросил взгляд в сторону, где шла ожесточенная битва. Во все стороны летели обжигающие искры, а мандариновые деревья под свирепым натиском потоков духовных сил ломались, как спички. Было ясно, что очень скоро бой захватит и это место.

Поняв, что выбора нет, Цзян Си опустил голову и с видимым отвращением посмотрел на Сюэ Мэна, после чего сказал:

– Ладно, ступайте. Оставшийся мусор я сам заберу. – Затем громко позвал: – Явись, Сюэхуан![66]

В тот же миг у него под ногами появился украшенный серебряным литьем длинный клинок, охваченный ярким синим сиянием. Меч Сюэхуан представлял собой превосходное оружие с красивой отделкой и изящной тонкой рукоятью, однако не выглядел как клинок, способный нести на себе тяжелый груз. Впрочем, обошлось: вес двоих людей он все же выдержал. Цзян Си встал на него с Сюэ Мэном на руках, который все еще был без сознания, и вдруг вспомнил, как этот мальчишка некогда ему надерзил. Потом ему на ум пришло, что он еще и держит в руках родного сына госпожи Ван и Сюэ Чжэнъюна, и на его лице отразилось такое презрение, что скрыть его он не смог бы при всем желании.

При взгляде на него Ли Усиня посетила тревожная мысль: уж не собирался ли глава Цзян на полпути, поднявшись повыше, сбросить молодого господина пика Сышэн вниз, чтобы тот расшибся в лепешку?

– Что вы на меня смотрите? Поторопитесь! Нужно как можно быстрее вынести их отсюда, чтобы успеть вернуться и помочь остальным, – с мрачным лицом проговорил Цзян Си. – Нельзя позволить ему уничтожить школу Жуфэн.

Два меча, нагруженные ослабленными молодыми заклинателями, взмыли в воздух и, подхваченные ветром, унеслись вдаль.

К тому времени Чу Ваньнин уже заканчивал латать завесу между царством демонов и человеческим миром, а схватка с Сюй Шуанлинем потихоньку приближалась к кульминации. Мощь Мо Жаня была велика, да и Наньгун Сы был полон такой яростной решимости убить противника, что Сюй Шуанлинь, несмотря на свое мастерство, под дружным натиском этих двоих постепенно стал терять инициативу.

Поняв, что долго не продержится, Сюй Шуанлинь крикнул Е Ванси:

– Эй, малютка Е, чего стоишь столбом? Хочешь, чтобы твоего названого отца прикончили у тебя на глазах? Быстрее иди сюда и помоги мне!

Е Ванси била мелкая дрожь, со страдальческим лицом она сжала руки в кулаки, но не помчалась на зов – наоборот, попятилась прочь.

– Просто будешь стоять и смотреть? Забыла, кто в детстве нашел тебя в мандариновой роще и взял к себе, кто вырастил тебя, кто дал тебе имя?

– Не забыла.

Ее решимость трещала по швам, но она с детства привыкла быть сильной. И глава, и старейшина воспитывали ее как мужчину, и теперь, оказавшись в мучительной ситуации, она по старой привычке