Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– Это… что такое? – пробормотал потрясенный Сюэ Чжэнъюн.

Госпожа Ван происходила из богатой и знатной семьи, поэтому повидала немало ценных и полезных вещиц. Изменившись в лице, она пояснила:

– Это особый свиток, на котором можно записать свои воспоминания. Чтобы показать их другим, не требуется никаких заклинаний, нужно лишь заранее оставить его в нужном месте. Как только Пламя погибели охватит свиток, все хранящиеся внутри воспоминания тотчас проявятся прямо в огне и не исчезнут, пока он не погаснет.

– Не исчезнут, пока не погаснет?

Сюэ Чжэнъюну было тяжело на это смотреть. Он глядел, как Пламя погибели пожирает школу Жуфэн, и в его глазах отражалось искреннее сочувствие.

Обычно, когда хотят вскрыть всю подноготную, находят парочку свидетелей, приводят их, чтобы сказали пару слов, потом добавляют какие-нибудь вещественные доказательства, и все, дело можно считать завершенным. А Сюй Шуанлинь что? Этот умалишенный записал все собранные воспоминания на волшебном свитке и разжег пожар до звезд, чтобы вся Поднебесная могла увидеть, как грязен и ничтожен его род. Используя бушующее пламя вместо холста, он магией превратил стыдные речи, произнесенные шепотом на ушко, в оглушительные громовые раскаты, пожелав, чтобы даже глухой мог услышать эти звуки.

– Да чего этот Сюй Шуанлинь добивается?

Супруги сидели на зависшем в воздухе железном веере, который Сюэ Чжэнъюн перед этим увеличил в размерах. Взметающиеся до небес языки пламени отбрасывали на его лицо причудливые блики, то освещая, то бросая тень.

– Неужели он раскрыл еще не все дрянные тайны Жуфэн и собирается продолжать? – пробормотал Сюэ Чжэнъюн.

Госпожа Ван промолчала.

– Да нет, хватит уже, довольно. Он и так оставил на школе Жуфэн много шрамов – теперь они станут посмешищем для всего мира совершенствующихся. Почему он не хочет их пощадить?..

Но тут из огненного моря вдруг раздался громкий женский голос, и все совершенствующиеся, кто сумел убежать от пожара и завис в воздухе, наблюдая за разворачивающимся зрелищем, оцепенели от изумления.

Сюэ Чжэнъюн тоже оцепенел.

– Братец Лю, мы с тобой оба уже в возрасте, а ты, ты все такой же распутник…

Под звуки слабых, протяжных стонов две расплывчатых фигуры в океане огня начали приобретать более четкие очертания. Пламя погибели, охватившее все семьдесят два города школы Жуфэн, сильно увеличило изображение двух обнаженных и страстно извивающихся тел. Татуировка в виде узора из пяти сплетенных летучих мышей на белой женской руке разрослась до размеров павильона, и теперь зрители могли разглядеть даже шерстинки на телах вытатуированных зверьков.

Все разом перевели ошарашенные взгляды в сторону учеников одной из Десяти великих школ Верхнего царства – школы палаты Цзяндун.

Ученики же палаты Цзяндун были в еще большем ужасе. Округлив глаза, расширившиеся до размеров бронзовых колокольчиков, они оторопело смотрели на главу своей школы – Ци Лянцзи.

Лицо этой женщины, совсем недавно занявшей место главы, приобрело землистый оттенок. Она неподвижной статуей застыла на своем мече, обдуваемая ночным ветерком.

А на ее руке, прекрасно видная всем, красовалась та самая татуировка в виде пяти переплетенных летучих мышей…

Женщина никак не ожидала, что ее интрижка с Наньгун Лю вдруг окажется выставлена на всеобщее обозрение, что ее впишут в свиток и бесцеремонно покажут всему миру без возможности хоть как-то прикрыться.

Она была совершенно растеряна и не знала, что ей делать.

Мо Жань тоже здорово растерялся и в миг, когда в небе появилось гигантское обнаженное тело главы Ци, закрыл Чу Ваньнину глаза ладонью. Так получилось само собой.

– Не смотрите.

Ошарашенный Чу Ваньнин промолчал.

– Не надо смотреть на это непотребство.

«А теперь что, – подумал Чу Ваньнин, – все стало менее непотребным?» Ну закрыл ему Мо Жань глаза, и что с того? Он все равно прекрасно слышал стоны и вздохи, которые издавали Ци Лянцзи с Наньгун Лю.

Чу Ваньнин молчал, позволяя Мо Жаню закрывать себе обзор, и изо всех сил пытался сохранять невозмутимость.

Возможно, из-за того, что его глаза были закрыты, все остальные чувства обострились до предела. Стоны главы Ци, будто отрастив коготки толщиной с ворсинки, ползли вверх по его спине, вызывая на коже нестерпимый зуд.

Происходящее сильно нервировало Мо Жаня, и он не знал, как стоит поступить.

С одной стороны, ему хотелось и дальше закрывать учителю глаза, но в то же время он жаждал заодно зажать ему и уши; но, если бы он потянулся к его ушам, ему бы пришлось сначала убрать руки с глаз, а этого ему совсем не хотелось.

Чтобы немного сгладить возникшую неловкость, Чу Ваньнин тихо выругался:

– Какое бесстыдство!

– Ага, – хмуро поддакнул Мо Жань, у которого горло мигом пересохло, зато в глазах, наоборот, стояла влага, – правда бесстыдство.

– А ведь эта Ци Лянцзи – замужняя женщина. Ее муж недавно умер, и она стала главой палаты Цзяндун. Разве кому-то могло прийти в голову, что она тут же самым постыдным образом спутается с Наньгун Лю? – с презрением произнес Чу Ваньнин и коротко подытожил: – Возмутительно!

– Угу, – согласно кивнул Мо Жань, – правда возмутительно.

Он скользнул равнодушным взглядом по небу, где все еще бурлила страстью огненная иллюзия.

Мо Жань смутно помнил, что Ци Лянцзи, кажется, была еще и намного старше Наньгун Лю, которому ее муж приходился названым братом. По правилам, Наньгун Лю следовало называть ее невесткой.

И как эти два с виду совершенно порядочных человека ухитрились стать любовниками, да еще столь пылкими?

Даже Мо Жань, которого таким обычно было не пронять, покраснел до кончиков ушей.

Он не заметил, что в какой-то момент в задумчивости опустил руки.

Чу Ваньнин обернулся и вздернул подбородок, глядя на Мо Жаня ясным, несколько надменным взглядом.

– Что с тобой?

Мо Жань смущенно кашлянул и отвернулся:

– Ничего.

– Ну, ты узнала, что об этом думают старейшины? – разомлевшим после любовных утех тоном поинтересовался Наньгун Лю, гладя Ци Лянцзи по волосам.

– О чем? – Ци Лянцзи удивленно распахнула красивые глаза.

– Ты ведь прекрасно понимаешь, о чем я, но со мной вечно ходишь вокруг да около, – произнес Наньгун Лю. – О чем еще я могу говорить? Ты говорила, что, как только станешь главой, сразу присоединишь палату Цзяндун к школе Жуфэн, помнишь?

– А-а-а, ты об этом, – с улыбкой отозвалась Ци Лянцзи. – Прояви терпение, я стала главой совсем недавно, кольцо власти даже нагреться не успело.

– И все же тебе стоит поторопиться. Как только мы объединим наши две школы, я сделаю тебя Верховной старейшиной Жуфэн, и, когда придет время, выше тебя буду стоять только я… – Наньгун Лю не удержался