Бесконечность - Марцин Подлевский

— Достаточно, чтобы выжил хотя бы один, — добавила Энди. — Как чистый образец того, чем когда-то было человечество. До того, как все развалится, как карточный домик.

— Да, можно сказать так, — согласился Лев. Месси моргнул.

— Простите, но… — начал он и прервался, услышав мяуканье кошки. Девочка отошла от животного и подошла к доктору, держа в пальцах белый кошачий волос.

— Вы знаете, что когда-нибудь кошек может не остаться? — сказала она, и ее глаза на мгновение заблестели серебром. — Этот волос в вашем контейнере может привести к тому, что Зараза когда-нибудь вернется, так или иначе.

— Теоретически это возможно… — согласился несколько ошеломленный доктор.

— Его тоже рекомендую «хранить», — решила Энди, протягивая ему волосок. — Он обязательно пригодится когда-нибудь. В качестве образца для… оживленных животных.

— Энди… — значительно прокашлялся Лев, и девочка отвернулась от доктора, который покачал головой.

— Ну ладно, — улыбнулся мужчина в темных очках. — Вернемся к делам… я взял на себя смелость принести несколько нужных документов. Полное финансирование, верно? И опека над вашим проектом… хотя лично я считаю, что это все-таки большой риск… инвестиционный, — добавил он, многозначительно глядя на девочку, которая снова присела рядом с обидевшейся кошкой.

Через час все было закончено.

Когда его гости наконец ушли, доктор Ежи Месси сначала непонимающе посмотрел на пачку только что подписанных бумаг. Часть из них он подписал почти механически, будто находился в состоянии одурманенности. Полное финансирование? Отдельный проект? Команда помощников? Опека над прототипами?

Наверное, это был сон.

Он должен был что-то сделать… хотя бы позвонить Скотту, но сейчас он хотел побыть один. Понять, что только что произошло. Понять, почему его спасли.

А потом он вытащил из кармана вырванный волос Заразы. И долго держал его в пальцах.

Это всего лишь волос, подумал он. Но если добавить несколько дополнительных клеток… как сказал этот ребенок? Что-то про оживших животных. Интересное название…

Он встал, медленно и немного неуверенно. И подошел к встроенному в стену сейфу, чтобы ввести комбинацию и открыть стальную дверь.

Они были там. Его лехицкие прототипы. Чистые расовые и отобранные генотипы регионов. Все с наклейками и запечатанные навечно. Прототипы контейнеров с генетическими образцами и воссозданной семенной информацией, основанной на тысячах отобранных особей.

Он провел пальцами по надписям. «Краков», «Варшава» и «Грюнвальд» — места рождения его родителей. Образцы, полученные от коренных, генеалогически задокументированных жителей под видом обязательных прививок, оплаченных INS при поддержке Империи Полония. Чистая, ничем не загрязненная расовая принадлежность конкретного городского района. Экстракт человечества с багажом долгих лет эволюции. А они считали его сумасшедшим и расистом… Он вздохнул. И вытащил последний, пустой контейнер.

Почему бы и нет, подумал он. Раз в будущем кошки могут исчезнуть? Каким тогда будет будущее? Не очень хорошим, это точно.

Он достал наклейку. Оторвал. Приклеил к контейнеру. И подписал: Cat Exemplaris.

***

Сначала он знал, что не существует.

Вся его Вселенная была гладкой, холодной поверхностью. Тёмной, металлической и скользкой. Он кашлянул и инстинктивно поднялся на руки, чтобы понять, что лежит на животе, а то, на что он смотрит, — это обычный неометаллический пол.

Снова кашлянул, с трудом втягивая в легкие отфильтрованный воздух. Это было не как обычное дыхание — скорее как первый вдох. Он застонал от боли и поднялся настолько, чтобы отползти в угол комнаты. Там сел и прислонился спиной к неровной стене из халтурно сваренных энергетических труб.

Трубы. Значит, корабль. Он находился на каком-то корабле.

Это точно не была «Лента», это он уже знал. Но зрение постепенно привыкало. Глаза резали острые лучи света. Он щурился, но смотреть было так же больно, как и дышать. В конце концов, он сдался и закрыл веки. Вдруг почувствовал сильную усталость. Заснул.

Когда снова проснулся, ему было намного лучше. Боль ушла, а на ее место пришли жажда и голод. Снова кашлянул, но на этот раз только для того, чтобы прочистить горло. Уже собирался встать, когда увидел перед собой термостакан с флюидом и упаковку протеиновых батончиков от «Бурой Эльзы». Он знал эту марку — Пинслип их любила. Она принесла целую упаковку, когда отправилась на «Ленту»…

Прикрыл глаза. Не хотел об этом думать. Не сейчас. Сейчас самым главным был флюид. Осторожно протянул руку к термокружке, схватил ее и начал жадно пить бодрящий напиток, закусывая батончиком.

Через несколько минут почувствовал себя намного лучше. Вообще, давно не чувствовал себя так хорошо. Встал.

Однако это был не корабль, а скорее какая-то огромная, странная станция с поврежденными неостеклами. Все цвета, которые он заметил, глядя наружу, казались инвертированными. Космос выглядел ослепительно белым, а звезды — черными точками. Он смотрел на это с некоторым удивлением и медленно нарастающим ужасом. Легко было предположить, что это повреждение, но было странно смотреть на мир, в котором тьма стала светом, а свет — тьмой, как на пересвеченном негативе. Он уже видел нечто подобное — когда рои эребов стреляли Чернотой по флоту, а гримы выжигали внутренности кораблей, касаясь их ледяной Бледностью…

Вздрогнул. И вдруг вспомнил всё.

Это было как удар в живот. Он сгорбился и чуть не упал, когда перед глазами пронеслась серия образов: Новое Согласие, Вайз и — прежде всего — Хакл. И искаженное, красивое лицо женщины, которая вонзила ему кинжал прямо в сердце.

— Эрин… — прохрипел он и вдруг ему показалось, что слова выходят из него и исчезают где-то в пространстве, как отдельное существо.

Он замолчал. Снова сел, прислонившись к стене, и спрятал лицо в ладонях. И сидел так долго.

***

Когда он наконец встал, сначала чувствовал себя и двигался как Холодный Бледного Короля. Не думал ни о чем — как ошеломленный пациент Приюта, начал бродить по коридорам странной станции. Крикнул несколько раз, но ему ответило только эхо. На этом призывы закончились. Он не хотел слишком много говорить — ему было странно с этим исчезающим голосом и пустотой, в которой он терялся, пустотой, которая, казалось, заполняла все помещения, мимо которых он проходил.

Станция выглядела заброшенной, но ее покинули в спешке: он видел разбросанные повсюду приборы и остатки еды. Компьютеры и генокомпьютеры молчали; он не знал их паролей, а последнее, что ему сейчас было нужно, — это импринт. Поэтому он бродил без цели, поедая найденные тут и