Бесконечность - Марцин Подлевский

— Нет… — прошептал он. — Я знаю, кто я!

— Ты знаешь, кем ты был, — поправила она. — Как ты думаешь, что такое импринт? Ты проникал в эти корабли, Миртон. Ты оставлял в них частицы себя. Ты был связан с ними и в конце концов стёр границы между тем, кто ты есть, и тем, чем они являются. Поэтому там, в «Ленте», Бледный Король, убив тебя, одновременно добился успеха и потерпел поражение. Несмотря на сложности с генотрансформированной Малкольмом Эрит, ему хватило одного преображенного человека, чтобы убить другого. Цара убила тебя, но это уже не имело значения. Потому что ты все еще там. И ты все еще командуешь Новым Согласием. Единственное, что тебе нужно сделать сейчас, это прыгнуть.

— Я не понимаю… — прошептал он, отступая назад и глядя на существо, выдающее себя за Энди, с возрастающим ужасом. — Как это… я погиб? Но ведь…

— …ты здесь, — закончила за него она. — Но это не совсем «место». Это нечто, что находится за Пределом. Насколько вообще можно говорить о существовании здесь.

— За Пределом?

— Как ты думаешь, что такое Предел? — спросила она. — Это отброшенная свалка возможностей. Это миллиарды миллиардов потенциальных вселенных, безграничный хаос и безумие. Все, что ты можешь себе представить, находится в Глубине, как сумасшедшая тень и тень этой тени. Метапространство — это комплекс потерянных многомерностей, которые никогда не возникнут и над которыми парят существа старше времени: первые формы существования сознания, для которых мысль может длиться галактический эон. Но у этого ада есть границы. Одно из них — это Вселенная, которую ты знаешь. Второе — место, где ты сейчас находишься… или, по крайней мере, думаешь, что находишься. Его прямая, полная противоположность. И… — закончила она, немного поморщившись, — временное хранилище Жатвы. Которую, я надеюсь, когда-нибудь удастся вернуть Натриуму.

— Натриум… — пробормотал Миртон. — Но он же мертв…

— Ты тоже, — заявила она. — Думаешь, это имеет какое-то значение? Даже то, что мы разговариваем — дело довольно условное. — Она слегка улыбнулась. — Ну, как? Повторю вопрос: будешь сходить с ума?

— Нет… не знаю…

— Хорошо, — вздохнула она. — Садись, — добавила она, вытаскивая из ничего изящный простой стул. — Термокружка с флюидом? Немного ликера? А может… миндального виски?

— Да… третье… пожалуйста.

— Отлично! — согласилась она с энтузиазмом, подавая ему квадратный стакан с любимым напитком. — Возьми себя в руки, Грюнвальд. Уже почти все. Остался только Бледный Король, несколько мелочей… и последнее.

— Да? — спросил он, делая глоток. Виски оказался потрясающим, он никогда не пил такого. — А что же?

— Конечно, я. — Она широко улыбнулась, и он впервые подумал, что у девочки действительно красивая улыбка. — Самая большая тайна Вселенной. Неплохо, да?

***

Он все еще не мог поверить в то, что происходит. Сидел в удобном кресле с бокалом отличного миндального виски в руке. За неостеклом станции простиралась Вселенная, которой на самом деле не было, как и его самого. А стоящая перед ним девочка с глазами, горящими серебром, объясняла ему, что на самом деле она вовсе не девочка.

— Кванты, — сказала она, рисуя пальцем в воздухе и оставляя нежные полоски серебристого света. — Квантовая механика. Теории струн и тёмной материи. Аспект Аспекта и более поздние открытия Гарольда Крэмптона. Целая куча технических деталей, сосредоточенных на одной простой истине: реальность зависит от наблюдения. Оно создает ее, преобразует и заставляет сам акт сознательного анализа того, что скрыто, обеспечивать целостность существования. Реальность определяется, таким образом, сознанием. Как тысячи лет назад говорил Нильс Бор, вещь сама по себе остается недоступной и, в зависимости от того, как на нее смотреть, представляется волной или частицей. Таким образом, объективная реальность не существует, ее никогда не было. Все потенциально, а в основной структуре Вселенной скрывается, в лучшем случае, голая информация, которую так хотели увидеть Стрипсы. Ты не узнаешь, пока не посмотришь, — добавила она, нарисовав внезапно дрожащий рисунок атома. — Все взаимосвязано: прошлое, настоящее и будущее. Ты, может, в ваших Образовательных Блоках изучал квантовые поля?

Миртон слегка кивнул головой. Энди вздохнула.

— Этим занимались еще в средние века, то есть до Галактической Экспансии, — напомнила она. — Но есть ли смысл объяснять тебе сейчас, что такое квантовая теория поля в искривленном пространстве-времени или суперпозиция состояний? У нас нет времени на математические лекции, тем более подкрепленные открытиями Галактической Империи, не так ли?

— Конечно… — согласился он. Девочка снова улыбнулась.

— Отлично! — обрадовалась она. — Теперь будет быстро. В чем заключается величайшая сила, Миртон? Величайшая сила Вселенной? Что это такое? Как ты думаешь?

— Может… это наблюдение?

— Хороший ответ, но не совсем верный. Наблюдение — это акт воплощения в реальность того, что вероятно. Но настоящая Сила скрывается в возможности существования, — сказала она, и он вдруг понял, сидя и глядя на нее, на эту полуовеществленную возможность. — Вначале она скрывается в простых вещах: когда ты решаешь выпить виски или не пить, когда решаешь связать свою жизнь с кем-то или уйти… именно тогда целые квантовые вселенные ждут и дрожат. До того, как ты сделаешь выбор. До того, как ты черпаешь из Глубины. До того, как ты смотришь. Там я и нахожусь: Сила за пределами существования. В миллиардах возможностей, которые могут повлиять на твой контракт и создать обнаруженное Хабом несовпадение. В мимолетные мгновения, когда я вдыхаю в тебя серебро и оживляю импринт, и когда я позволяю тебе сознательно войти в метапространство. Я там, в тени. Я прячусь в разговоре с карликом Эдом, который приводит к появлению Антената… и неизбежной Выжженной Галактике. Там я танцую на квантах. Я только в мелочах, Миртон, но они самые важные. И всё для того, чтобы я могла стать бьющимся сердцем, чтобы я могла стать будущим человечества… но только тогда, когда я ещё не существую. Понимаешь? Смотри…

Зал вспыхнул серебром.

Сначала он не понял, на что смотрит — перед глазами была чернота, и только через мгновение перед ним мелькнула Выжженная Галактика, словно рассыпанная горсть звезд. Она не была одинокой — ее окружало скопление галактик, кружащееся вокруг, как серебристая пыль; медленный танец огней и живого сияния.

— Ланиакеа, — прошептала Энди. — Ближайшее сверхскопление