Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

— Слушайте, пацаны! Есть тут у меня одна идейка!

Глава 2

— Что за идейка, Белкин? — оживился Димка Зубов, увидев в руках у Тимура кулек из коричневой бумаги, который он достал из своей тумбочки. — Трави! А то совсем скучно! А че у тебя там?

— Пряники там… Короче, мужики! — близнец Белкин призывно потряс пакетом. — Идея такая: кто расскажет самую… ну, скажем самую впечатляющую историю с каникул, получит подгон!

— Пря-я-ники? — расстроился Леха Пряничников. — И это весь подгон? Не люблю их. Вот если бы торт медовик, который моя бабушка делает… Вот это да, пальчики оближешь!

— Ишь ты какой! — воскликнул Миха Першин и, сев на кровати, деловито потер ладони: — Барином заделался! Марципаны ему, икру и заливное подавай! А я парень не гордый, мне и пряники сойдут! Чем не подгон?

— А я знаю, почему Леха пряники не любит! — хихикнул Тимошка. — Из-за погоняла своего!

— Вот именно! Пряники с чаем — самое то! Да и вообще не в пряниках дело! — поддержал Белкина Колян Антонов и тоже поудобнее устроился на кровати. — Дело же не в том, чтобы пузо набить! А просто интересно!

— Тогда и спорить надо на интерес! — упрямо гнул свою линию Леха.

— На интерес, «Пряник», никакого интереса спорить нет! — поучительно сказал Тимошка. — Мотивация должна быть! — И поднял руку: — Я тоже участвую, мужики! Хоть и пряники, признаться, тоже не очень люблю. Я больше мамину шарлотку уважаю. Вот ее я целиком готов за раз стрескать!

— Ага, щас! Кто ж тебе разрешит! — возразил ему Тимур. — Не ты один мамину шарлотку любишь. А ты-то чего, Тим, рассказать можешь такого, чего я не знаю? Мы ж с тобой все лето бок о бок были. И в училище, и дома кровати рядом стоят. Даже на даче валетом спали, на топчане…

— И че, Тимур? Ты знаешь, а пацаны-то не знают! — пожал плечами второй близнец. — Так что я тоже участвую! И «барсика»!

Упрямый Тимошка не собирался отступать. Повозился немного на кровати, подложил себе под спину подушку и твердо заявил:

— Короче, парни! Я в доле! С меня история! Кто первый?

— Самую страшную надо историю рассказать? Или самую смешную? — нахмурившись, серьезно уточнил Кирилл Лобанов. — Пока не очень ясны условия конкурса. А еще — с каких каникул именно? Летних, зимних, весенних?

— Ой, ля, важный какой! — усмехнулся Тимур. — «Условия конкурса»… Не нуди, «Лоб», все и так знают, что ты у нас голова… Неважно, какую! Можно страшную, можно смешную, можно просто запоминающуюся. Можно с летних, можно с зимних… Короче, то, чего ни у кого не было! Ладно, начинаю я. А то пока вы с «условиями конкурса» определитесь, уже утро настанет. А потом по кругу.

Близнец откашлялся, покосился на коридор, проверяя, не идет ли кто из начальства, и приглушенным голосом начал:

— Короче, мужики! Дело давно было… Жил у нас во дворе пацаненок один, мелкий. И пошел он как-то в поход со старшими, в Подмосковье. Небольшая такая вылазка. На два дня типа. Вот. Ему говорят: «Ставь тут палатку!». А он решил, что самый умный. Разбил там, где захотел.

— И в итоге? — нахмурившись, уточнил Кирилл.

— Лагерь-то он на муравейнике, оказывается, разбил! И в итоге половина муравейника к нему ночью в штаны жить переехала! — заржал Тимур.

Пацаны захихикали. Все, кроме второго близнеца.

— Ничего смешного! — буркнул Тимошка и отвернулся. — Фигня, а не история.

Я заметил, что паренек покраснел. А остальные пацаны посмотрели на Тима и, переглядываясь, заулыбались.

Ясен пень, все сразу поняли, кем был этот горе-турист… Тимур, конечно, хорош… Вот ведь жук! Мог бы и другую историю толкнуть. Или подать ее как-то по-другому. Более завуалированно, что ли, не выдавая брата…

Ну да ладно! Братья сами между собой разберутся.

— А я, кажется, понял… — начал кто-то из пацанов и ехидно посмотрел на близнеца.

Тимкино лицо по цвету уже сравнялось со свеклой.

Но я перебил догадливого суворовца.

— Короче, мужики! Стоп! У меня тоже есть история!

Я не хотел, чтобы над Тимом стали потешаться, поэтому быстренько перевел стрелы на себя.

Однако, как выяснилось, не все были этим довольны.

— Э! — запротестовал Колян Антонов, чья койка была по соседству с койкой Тимура. — Андрюх! Теперь моя очередь! Договаривались же — по кругу!

— Потопчешься, Колян! — коротко осадил я его. — Подождешь! На правах вице-сержанта следующую историю рассказываю я! Не обсуждается.

Пацаны нахмурились, конечно, но согласно кивнули. Что такое субординация, пацаны ко второму курсу уже хорошо запомнили.

— Короче, мужики! — начал я. — У меня соседка по подъезду врачом в местном травмпункте работает. Так вот, у них там что ни Новый Год, то веселье! И, в общем, есть там один мужик, который каждый год приходит.

— И че?

— Топор через плечо! Этому чудику уже лет двадцать, не меньше. А он каждый Новый Год лампочку на спор в рот себе засовывает. А вытащить, само собой, не может. В «Скорую» позвонить, естественно, тоже. Друзья над ним угорают. А он же с лампочкой во рту, ни слова сказать и не может. Вот и прется в «травму». Врачи его там уже в лицо знают. Так этого кадра «Лампочкой» и прозвали. Каждый год спорят, во сколько «Лампочка» припрется с лампочкой во рту. Короче, не праздники, а сплошное представление! Даже в цирк ходить не надо!

История, которую я рассказал парням, была вполне правдивой. Даже выдумывать и приукрашивать ничего не пришлось. В ближайшем к моему дому травмпункте работала бабушкина подруга и по совместительству наша соседка — врач Таисия Макаровна. И каждый год она с коллегами спасала от лампочки неразумного спорщика, который, к слову говоря, жил всего через два дома от нас.

Спорщик этот отличался склонностью к экспериментам еще с детства. Я хорошо помнил его еще по двору. Звали этого парня Ромой, и был он года на три старше меня. И каждый месяц, если не чаще, Рома ходил в гипсе. То правую руку сломает, то левую. То в ноге у него где-то будет трещина… То самодельные крылья себе прилепит и прыгнет с