Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

и закрыв в блаженстве глаза, решил, что Настя права. Жить здесь и сейчас. Кто-то может, и считает, что нужно послушать женщину и сделать наоборот. А я решил, что самая лучшая на свете женщина, которая по счастливому стечению обстоятельств стала моей, дело говорит.

* * *

И сейчас я, макая щетку в жутко невкусный порошок «Мятный», старательно чистил свои молодые «бивни», на которых еще не было ни одной пломбы, и которые могли перемолоть, казалось, даже гвозди. И между делом слушал беззаботный треп однокашников. Точнее, одновзводников.

Кирюха Лобанов больше не был букой. Даже подружился со многими из нас.

За «новенького» его в училище уже никто не держал. Не без проблем, конечно, но Лобанов таки влился в наш разношерстный коллектив бывших школьников. На поверку этот колючий и вечно хмурый ленинградец оказался отличным малым. Перестал нудеть по поводу и без, больше не замыкался в себе даже милостиво соглашался подтянуть кого-то из ребят по алгебре, физике и прочим заумным предметам. Илюха «Бондарь», вступившийся когда-то за новенького, был прав: пообтесался маленько парень, да и прижился тут, как родной.

Только вот списывать Лобанов никому по-прежнему не давал, к вящему огорчению близнецов Белкиных, которых хлебом не корми, дай только забить на домашку.

— Я тебе уже который раз втолковываю! — говорил он постоянно кому-то из близнецов. — Мне не влом тебе дать списать. Пойми ты это башкой своей. Только дальше что? Ты ж ничего не поймешь и на экзамене завалишься. Я ж еще потом и виноват у тебя буду! Если надо объяснить — разжую и в рот положу!

— Ладно… — с неохотой соглашался тот Тимур, то Тимошка. — М-да, «Лоб»… Хороший ты пацан оказался. Только чересчур какой-то правильный… Погодь, ща учебник тогда притащу, вместе гранит науки погрызем. Эх, старость не радость…

А еще Лобанов наконец осуществил свою мечту: окончил первый курс училища на одни пятерки и отделался от прозвища «Без пяти», которое когда-то прилипло к нему в Ленинградском СВУ. Теперь он у нас был просто «Лоб». А еще — «Энциклопедия». Потому что самый умный на курсе.

И со временем мы с «Энциклопедией» неплохо сдружились. Особенно когда Лобанов понял, что ревновать не к кому — на его девушку Маринку, с которой мы когда-то оказались попутчиками в поезде, я никаких видов не имел. У меня давно уже была своя девушка — Настя Королькова. И я считал ее самой лучшей на свете.

— Че, как лето, пацаны? — бодро спросил Кирилл Лобанов, когда мы, взбодрившиеся на зарядке, приводили себя в порядок в умывальнике перед завтраком. — Как каникулы прошли? Вчера че-то мы так быстро уснули, что и не потрещали даже после отбоя.

— Супер! — бодро отозвался Тимошка Белкин — один из братьев-близнецов. — Ялта, море, девочки в купальничках, бронзовый загар…

Белкин с Лобановым больше не ссорились. Давние обиды забылись. Да и сам Тимошка, кажись, не только вытянулся за лето и обогнал в росте брата, но и повзрослел. Может, и забудет свои дурацкие идеи в стиле: «сказать преподу, что не тот параграф был задан». И проблем будет меньше.

— Ври больше! — второй близнец — Тимур — легонько смазал брата полотенцем по шее. — «Ялта, девочки». Какая нам с тобой Ялта, олух? Врет он, пацаны! Ни в какой Ялте мы с ним не были. Мы вообще света белого не видели. На даче у бабули туалет строили. Заколебался я уже эту яму рыть… У меня ощущение, что я и на каникулах-то не был. Утром подъем, вечером построение… Тут хоть худо-бедно, но увалы были… И наряды по расписанию. Ну, если залет не схватишь. А там — один сплошной наряд…

— Мы заколебались! — поправил брата Тимошка. — Не ты один рыл. — И по своей давней привычке поддел брата: — Да ты не расстраивайся, Тимур. Говорят, труд из обезьяны человека сделал. Так что у тебя еще есть шанс.

И, отвесив брату в ответ легкого пендаля, бодро побежал на завтрак.

— Э! — возмутился Тимур и тоже побежал в коридор. — Сюда иди, чибис! Стой, говорю! Сам обезьяна! Ща моргала выколю!

А я, слушая пацанов и закрывая коробочку с зубным порошком, тихонько улыбался.

Я был дома. В своем втором доме. В Суворовском.

И все было как всегда… Димка мечтал, Кирюха чуток хмурился, а братья Белкины то и дело подкалывали друг друга. Будто мы и не разбегались по домам на лето.

Меня мелкие стычки близнецов только забавляли, да и всех вокруг тоже. Ясно же было, что все это — просто для хохмы. Эти двое всегда будут стоять горой друг за друга. Поступят в одно военное училище. Женятся на двух похожих девчонках. Даже две свадьбы сыграют с промежутком всего лишь в две недели. И всегда и всюду будут поддерживать друг друга.

* * *

— Все, пацаны! — простонал вечером того дня Тимур Белкин. — У меня чувство такое, что я пять машин с картошкой разгрузил… Я, кажется, так на даче не уставал, когда яму для сортира рыл… А я еще ныл, что на даче плохо…

— Это с непривычки! — мудро заметил отличник — Кирилл Лобанов. — После летних каникул. Не ной. Скоро втянешься.

— Угу… — мрачно отозвался близнец и потер ногу. — Скорее, не втянусь, а рассыплюсь.

— Пацаны! — вдруг бодро воскликнул Тимошка, который, в отличие от брата, кажется, ничуть не устал. — А я вот о чем подумал: мы же теперь второй курс!

— Браво, Белкин! — съязвил Кирюха. — И как это ты заметил?

— Да не нуди ты, «Лоб»! — беззлобно отмахнулся Тимошка. — А лучше подумай! Лафа нам какая! Мы же теперь «старшаки»! Самые настоящие «старшаки»! А не «перваки»! Мы — авторитет! Вы посмотрите, кого в этом году в училище понабрали! Одни салабоны да шлецики! Метр с кепкой на коньках!

— Ха! — я не удержался, чтобы не рассмеяться. — Тим, ты себя-то вспомни на экзаменах! Глазки бегают, ножки трясутся…

Только-только второй курс начался. А близнец уже мнит себя дембелем-ветераном!

— Ничего подобного! — обиделся Белкин. — Ничего такого я не помню.

— Конечно! — поддел его Колян. — Не помнишь. Оно и понятно. Потому что у тебя амнезия. На почве страха.

— Какая еще амнезия? — начал было обиженно бухтеть Тимошка.

Но второй близнец его перебил.