Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

гаража, чтобы «полетать»… То попытается усовершенствовать велосипед, приделав какой-то самопальный «ускоритель» и долбанется, перелетев через руль, то еще что-нибудь… Я, признаться, будучи мелким, даже думал, что для Ромы в «травму» отдельный «КАМАЗ» с гипсом завозят.

Время шло, юный «Кулибин» вырос, уже успел окончить техникум и поступить на работу, но склонность к экспериментам так и не утратил. А посему он все так же был завсегдатаем местного травмпункта. И каждый Новый Год Рома с упорством, достойным лучшего применения, засовывал в рот эту долбаную лампочку и пытался придумать, как же ему ее вытащить без посещения врача. И каждый раз у него это не получалось.

Кличка «Лампочка» благодаря словоохотливой Таисии Макаровне довольно скоро вышла за пределы травмпункта и распространилась по всему двору. Так и ходил дядя Рома «Лампочкой», ровно до тех пор, пока не женился и не переехал к жене и ее родителям на другой конец Москвы.

Вроде бы на этом эпоха экспериментов благополучно закончилась. Бабушка говорила, что семейная жизнь оказала на спорщика положительное влияние, и Рома отучился совать в рот что ни попадя. А еще вроде как «Лампочка» даже выучился на инженера и потом стал работать в каком-то НИИ. Словом, нашел изобретательный парень применение своим талантам.

— Годится! — одобрил Колян, выслушав мою историю, и поднял палец вверх. — Ну, теперь я, согласно очередности.

Остальные пацаны тоже одобрительно кивнули. Им понравился мой рассказ.

— Кстати, мужики! — оживился новоиспеченный рассказчик. — С лампочкой и у меня история была… Классе во втором я тогда учился. Совсем еще мелкий.

Честный Колян не стал ничего придумывать, что эта история якобы случилась с «соседским мальчиком», и прямо сказал:

— Я тогда, пацаны, ветрянку подхватил. Прямо под Новый Год. Гадство, конечно. Все пацаны в хоккей во дворе рубились, снежные крепости строили, а я, как отшельник, дома сидел… Чесаться хотелось знатно. С десяток волдырей я все-таки расковырял. Бабушка с мамой тогда поругались, поругались, да и замотали мне руки и ноги бинтами. Точно мумии! Не чесался, дескать, чтобы… Замотали, да и ушли соседей с Новым Годом поздравлять, на пару часиков. А мне тарелку оливье и мандаринов оставили. И велели сидеть смирно.

— А тебе, Колян, конечно, скучно было… — догадался я.

— А то! — подтвердил Колян. — А че делать-то? Оливье я, само собой, схомячил, мандарины — тоже. Книжки я домашние за время карантина уже все перечитал. Читать больше было неохота. Радио слушать — тоже. Железная дорога сломалась. Решил я телек зазырить. А его надо было как-то настраивать. У нас в семье завсегда так было: один смотрит, а другой антенну держит. Ну, пока мы новый не купили. А настраивать сам я еще не умел… И тут звонок в дверь!

— Ну-ка, ну-ка… — поторопил Коляна Илюха «Бондарь». — Давай дальше!

— Ко мне сосед Лешка забежал, навестить, — продолжал Колян. — Он ветрянкой давно, еще в два года переболел. И его ко мне, разумеется, отпустили. Ну вот, Лешка мне и говорит: «А ты, Колян, знаешь, что если человек лампочку в рот засунет, он уже ее обратно ни за что сам не высунет? Только резать надо! Шрам делать страшный, от уха до уха! Как у дяди Бори с третьего этажа!».

Кирилл Лобанов снисходительно хмыкнул. А Колян тем временем вещал:

— Я, мужики, подумал, подумал и говорю: «Да фигня, Лешка! Что тут сложного? Сунул да высунул. Какие нафиг шрамы?». В общем, взял от скуки стремянку, выкрутил лампочку в коридоре, подождал, пока остынет, ну, и сунул ее в рот.

— Лешке, надеюсь? — уточнил я.

— Да если бы… Себе… Умник, блин!

— А тут мама с бабушкой вернулись? — предположил догадливый Лобанов.

— А то! — снова согласно кивнул рассказчик. — Прикиньте, пацаны! Картина маслом. Темная прихожая, и оттуда в свете окна выплывает мумия с лампочкой во рту… И мычит нечто нечленораздельное. А рядом — Лешка, весь белый от страха. Представлял, наверное, как мне шрам будут делать. Кстати, пацаны! Бабушка меня до сих пор уверяет, что тогда-то она и поседела окончательно. Ну хоть без шрама от уха до уха обошлось, и то хорошо. Отвезли меня в «травму», все сделали…

— А этот… Лешка? — живо спросил Тимошка Белкин. — Что с ним?

— Да все нормуль с ним! Лешку-то потом еще час целый уговаривали из-под кровати вылезти! — хихикнул Колян. — Он в комнату убежал и спрятался. Все боялся, что мои мама с бабушкой его убьют за то, что он меня на эту блуду подбил…

— Хорош! — благодушно кивнул я, насмеявшись вдоволь. — Тоже годится. Твой ход, Колян, засчитан. Дальше кто? Димка?

— Ага! — бодро уселся на кровати новый рассказчик — Димка Зубов. — У меня, мужики, тоже новогодняя история. Я тогда тоже, как Колян, мелким был. И как-то на новогодних каникулах одну заразу подцепил. Погулял целый день на улице без шарфа и шапки — и снова здорово! То ли простуда, то ли еще чего… Фиг его знает.

— Просту-у-уда? — разочарованно воскликнул Илюха. — Всего-навсего? Да ну его нафиг! Это неинтересно. Вот если бы аппендицит у тебя хотя бы был! Или перелом какой. Или, на худой конец, вывих! А простуда — фигня! Не знаю, кто как, а я в детстве очень любил ею болеть. Один раз даже полчаса в труселях на балконе стоял, чтобы заболеть. А че? Лежишь себе под одеялом, телек зыришь, молоко с медом пьешь… Никаких тебе контрольных, никаких диктантов… И вставать спозаранку не надо. Помню, я тогда каждый день чуть ли не до двенадцати дрых… Ешь, спишь, телек смотришь…

— Да ты послушай, «Бондарь»! — обиженно перебил его Димка, недовольный тем, что начало его истории не произвело на слушателей должного впечатления. — А потом вякай! «Ешь, спишь, телек смотришь… ». Как бы не так! Ты мою бабушку плохо знаешь!

— Ладно! — признал поражение «Бондарь». — Рассказывай!

— Короче, мы как раз тогда с бабулей на дачу поехали, вдвоем. Домишко у нее на отшибе стоит, в самых дебенях. До Москвы — километров восемьдесят, не меньше. И метель — жуткая. Дальше, чем на пару метров, ничего не видно. А мама в командировке была…

Я, кажется, сообразил в чем дело… Простудившегося пионера начали лечить. И в случае с Димкой Зубовым лечение точно не закончилось бы подогретым молоком