Песнь Перна - Энн Маккефри

стояла высокая девушка. На одном ее плече сидел бронзовый файр, на другом – коричневый, и оба в упор разглядывали Фарли. Королева смущенно пискнула, захваченная врасплох, как и сам Пьемур. Одновременно она вонзила коготки ему в плечо и стиснула хвостом шею, так что изо рта у мальчика вырвался лишь сдавленный крик удивления. Бронзовый поспешно чирикнул, и Фарли сразу ослабила хватку. Пьемур взглянул на нее, досадуя, что она его не предупредила.

– Она не виновата, – широко улыбаясь, сказала девушка.

Она явно наслаждалась замешательством Пьемура. За плечами у нее был мешок, с пояса свисало несколько сумок – пустых и полных. Темные волосы туго стянуты ремешком, чтобы не цеплялись за ветки. На ногах – прочные сандалии на толстой подошве, ноги ниже колен прикрывают кожаные наголенники.

– Мийр, – она указала на бронзового, – и Талла умеют молчать, если их попросишь. Когда они поняли, что твоя малышка уже прошла Запечатление, нам всем захотелось взглянуть, кому досталась королева. Я Шарра из Южного холда. – Она протянула руку ладонью вверх. – Как ты сюда попал? Мы не видели на берегу никаких следов кораблекрушения.

– Я здесь уже три Падения, – ответил Пьемур, быстро накрыв ее ладонь.

А вдруг она из тех, кто безошибочно чует ложь?

– Меня выбросило у большой лагуны.

Это тоже почти что правда.

– У большой лагуны? – Шарра явно встревожилась. – Ты был там не один? Неужели все погибли? Это опасное место, когда прилив высоко поднимается. Подводные скалы не видны, пока на них не наткнешься.

– Мне еще повезло, что я такой маленький. – Пьемур решил, что будет уместно изобразить печаль.

– Ничего, паренек, для тебя все это – дело прошлое, – сказала Шарра, и в ее низком мелодичном голосе прозвучало сочувствие. – И вот что я тебе скажу: если ты уцелел в южных морях и пережил под открытым небом три Падения – ты наш человек!

– Ваш человек?

Слова девушки неожиданно ободрили Пьемура. Похоже, Шарра добротой не уступает мастеру-арфисту. Мысль о том, что ему позволят остаться на этой щедрой земле, бродить там, где до него не ступал никто, может быть даже сама Шарра, заставила сердце мальчугана забиться сильнее.

– Ну да, наш, – подтвердила девушка, и ее подвижный рот изогнулся в улыбке. – Каким же именем тебя величать?

Не дай она ему возможности назвать любое имя, не обязательно свое, Пьемур мог бы запросто соврать. Теперь же он выпалил, горделиво усмехнувшись:

– Я – Пьемур Пернский.

Шарра откинула голову и расхохоталась – уж больно высокопарно это прозвучало. Потом, взяв мальчугана за плечо, она дружески тряхнула его.

– Ты мне понравился, Пьемур Пернский. А как ты назвал свою маленькую королеву? Фарли? Симпатичное имя. А этот детеныш скакуна – тоже твой приятель?

– Дуралей? Да, он с нами совсем недавно. Его мать погибла в последнее Падение, вот он и пристал к нам.

– Значит, ты видел, как подошли наши корабли?

– Конечно. И как люди отправились собирать холодилку – тоже.

Шарра снова расхохоталась, услышав в его голосе неприкрытое отвращение, и Пьемур поймал себя на том, что тоже улыбается: уж больно заразительный смех был у этой девушки.

– И потому решил дать деру? Не могу тебя в этом винить, Пьемур Пернский. – В глазах ее сверкнули смешинки, и она добавила заговорщицким тоном: – Я решительно предпочитаю собирать другие травы. И как правило, эта работа занимает все время, пока они возятся с холодилкой.

– Если хочешь, могу тебе помочь, – лукаво взглянув на девушку, предложил Пьемур.

Он только сейчас понял, как ему не хватало общения с человеком, особенно с тем, кто понимал бы его с полуслова.

– Помощь мне не помешает. Только, чур, не лениться! Я должна столько всего переделать, пока они там заняты холодилкой! Я получила особый заказ от одного целителя с севера.

– А я-то думал, что вы, южане, не поддерживаете с севером никаких отношений. – Он решил, что пришло время кое-что незаметно выведать.

– Все равно приходится чем-то обмениваться.

– А я думал, Бенден не разрешает…

– Ах да, драконьи всадники… – протянула девушка.

В том, как она произнесла слово «всадники», чуткое ухо Пьемура уловило странный оттенок. Ему, привыкшему к почтению, с которым все относились к защитникам Перна – конечно, не считая Древних, – резанула слух явная издевка. Может, говоря о всадниках, Шарра как раз и имела в виду Древних. Но «чем-то обмениваться» – это про торговлю с севером, и снова эта непонятная издевка, как будто северяне сильно проигрывают по сравнению с обитателями Южного.

– У нас на юге все растения получаются гораздо крупнее и вообще лучше, чем на вашем дряхлом севере. Например, холодилка, потом перистая трава, хохлатка – ею лечат лихорадку, краснолистка – от жара, розовый корень – от головной боли, да и все остальное тоже.

Девушка углубилась в лес, сделав Пьемуру знак идти следом. Шагала она уверенно, будто точно знала, где в лесной чаще скрывается то, что ей нужно; видно, бывала здесь уже не раз.

Прошло несколько дней, и Пьемуру не раз пришлось пожалеть, что он не остался собирать холодилку, – эта работа была детской забавой по сравнению с промыслом Шарры. Ему приходилось то копаться в земле, заползая под колючие кусты, в кровь царапавшие спину, то карабкаться на деревья в поисках растений-паразитов. И начальник ему попался под стать вредному Безелу из Набол-холда. Правда, этот начальник был куда занятнее – Шарра рассказывала о целебных свойствах корней, которые они выкапывали, о листьях, за которыми влезали только на самые здоровые деревья, надежно защищенные от нашествия Нитей. А еще были незаметные травки, которые обожали прятаться под шипастыми кустами. У Шарры была с собой кожаная куртка, а у него – ничего такого, что могло бы уберечь от царапин. Девушка была постоянно наготове, сразу смазывая его раны холодилкой, но в одном она была права: благодаря своему малому росту Пьемуру было гораздо сподручнее отыскивать самые редкие травы, как бы надежно они ни скрывались. Не мог же паренек не оправдать такого доверия.

В первый вечер она разожгла небольшой, но жаркий костер и состряпала ему ужин, какого он не пробовал с тех самых пор, как простился с Домом арфистов. Рыба была из его запасов, а Шарра добавила клубни и травы. Все трое файров проглотили свои порции с такой же жадностью, как и он сам.

К удивлению и радости Пьемура, девушка больше ни разу не расспрашивала его ни о том, как он попал на Южный, ни о его вымышленных спутниках. Когда же она заметила, как ловко он обращается с маленьким Дуралеем, мальчик признался, что в детстве пас скот в горном холде. А Шарра,