Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

и комментариями». Едкий был старикан, судя по всему. Куда до него моему Колдуну! Мой, по сравнению с ним, просто голубь белокрылый! Но, опять же, не только едкий, но и рассудительный. Он всю подноготную процесса расписал так, что, кажется, грудной ребёнок разберётся, если читать научится. Любо-дорого!

Вот, к примеру, один описываемый им случай: один маг подарил своей, м-м-м… скажем так, подруге, три орешка. Бросишь этот орешек за спину – превратится он в прекрасное платье. Один орешек – в платье с серебряной отделкой, второй – с золотой отделкой, а третий – в платье, усыпанное бриллиантами и другими драгоценными камнями.

А теперь скажите: если эта, м-м-м… подруга, бросит орешек не за спину, а перед собой? Ничего не будет! Орешек не расколется, хоть кувалдой лупи! Только за спину, так в заклинании прописано. Это, чтобы кто-то случайно артефакт не активировал. Кому в голову придёт орешки за спину бросать? Та-а-ак. А если она по ошибке бросит сначала второй орешек, то что будет? А он будет считаться первым! Это значит, что прописаны в логике заклинания не номера орешков, а порядок их падения на твёрдую поверхность. Та-а-ак! А теперь скажите, что будет, если пройдёт пара лет и эта подруга мага потолстеет? Или похудеет, без разницы? А, ничего не будет! Платье всё равно будет ей впору! Потому, что в заклинании прописана отдельная логика, для предварительного снятия мерки!

Думаете, это всё? Ага! Как бы не так! Представьте, что девушке хватило для достижения своих целей одного орешка. А другие два она отдала своей внучке. Та выросла и решила другой орешек применить. А мода изменилась! Что, она будет одета в допотопное бабушкино платье? Не-е-ет! Она будет одета в платье самого элегантного фасона, применительно к данной эпохе и данной местности! А? Каково?! Заметьте, не самого модного фасона, они бывают слишком экстравагантными, а самого элегантного!

Так вот, всё заклинание Провенгалис элегантно уместил в четыре строки кода! В четыре, мать его, короткие строки!

И это не самый сложный случай. Провенгалис описывает этот случай в первой четверти книги, хотя рассматривает весьма подробно, поскольку считает его чуть ли не базовым для более сложных заклинаний. Дальше идут более заковыристые артефакты. А в конце книги даже приводятся некие задачи, причём с полными и развёрнутыми ответами.

Я получил истинное удовольствие от прочтения книги. Настоящее и глубокое. И, вот, когда я уже убирал книгу на её законное место и вернулся к себе в комнату, в мозгу у меня раздался знакомый голос:

- Кляк! У меня новости. Важные. Если можешь – лети ко мне!

Гретчер! Это Гретчер Величайший!

Я так и не открыл в своё время Хранителям, что знаком с ним, как мне приснилось однажды. Это была наша тайна. И важная новость у него могла быть только одна – о моём отце.

Я так разволновался, что чуть не перепутал заклинания. Был бы ещё один попугаистый чародей! Растерянно метался я по комнате, не зная, что взять, что надеть… Потом собрался с мыслями. Быстро накинул на себя приличную одежду, именно приличную, удобную, а не роскошную и богатую, сунул за пояс кинжал и рванул через телепорт прямиком к вампирам.

Взволнованный Гретчер ждал. Нервно вскочил из-за стола, за которым сидел и, забыв поздороваться, пошёл мне навстречу, быстро рассказывая:

- Кляк, дружище! Мы нашли твоего отца! С трудом, но нашли! – Гретчер недоумённо окинул взглядом мой костюм и продолжал, – Представляешь, после того, как он скрылся от тюремщиков, он дал своему телу направление на Землю, зациклился сам в себе, да так и летел! Поэтому и на вызовы не реагировал, не отвечал никому. Мы его еле-еле на подлёте перехватили. Зачем он так сделал, почему – непонятно! Можно же было воспользоваться ещё десятком способов защиты от обнаружения! Мало того, он и сейчас в какой-то прострации и вывести его из этого состояния мы не в силах!

- Это опасно?! – оторопел я.

- Не думаю, – задумался Гретчер, – Во всяком случае, в ближайшие лет шестьсот ему ничего не грозит. Ну, а если к этому времени его из этого состояния не вывести, тогда… ну, в любом случае можно отправить в реинкарнацию!

- Я могу с ним встретиться?

- Увидеться, – поправил меня Гретчер, – Пока только увидеться. Конечно, можешь, Кляк. Для этого я тебя и позвал. Может он себя так настроил, что твой голос его из оцепенения вывести должен? Кто знает?

- И… где?

- Ты помнишь, я тебе показывал нашу биолабораторию? Конечно, помнишь, ты же чародей! Вот там мы сделали что-то вроде реанимационного отсека. Иди, Кляк. К сожалению, я тебя проводить не смогу, дела. Но, ты не заблудишься. Иди.

Не сказать, чтобы я запоминал все эти переходы специально. Вовсе нет. Но, увидев однажды, забыть их я уже не смог бы, даже при желании. Поэтому я шёл уверенно, сворачивая в нужных местах, не обращая внимание на окружающее, погружённый в собственные размышления. Подумать было о чём.

Мой отец – великий колдун. Полностью освоил Т-магию. Хотя… не знаю, можно ли освоить её полностью. Очень много подводных камней, разных возможностей. Вот, к примеру я придумал зеркальный доспех. А до этого его никто не знал, даже из лучших и великих колдунов. Ну, ладно, не в доспехе дело. Итак, он знал и умел легко пользоваться Т-магией. В том числе, умел перескакивать через телепорты. К примеру, на Землю. Но, не стал. Почему? Боялся, что его обнаружат? Он наверняка умел закрыться так, что его невозможно было бы отследить ни одному чародею!

Взять в расчёт, что мой отец – один из немногих, кому стали доступны азы П-магии? А азы эти, как известно, начинаются с предвидения. Тогда, что такого он мог предвидеть, чтобы поступить столь нелогично? Я прикидывал и так, и этак и не мог понять логики поступков отца. Неужели не дорос? Но, ведь и Гретчер не мог понять его логики! А Гретчеру тоже доступна тропинка в дебри П-магии!

Дверь в биолабораторию открылась беззвучно. На кровати, имеющей удивительную ортопедическую форму, на белоснежных простынях лежал человек. Мой отец. Я его сразу узнал, не раз видел его портреты на форзацах книг. К нему тянулось два десятка проводов, трубочек и прочих медицинских штучек. Отец лежал бледный, почти белый, вытянув руки вдоль тела и, казалось, не дышал. Я тихо подошёл и сел рядом. Даже не помню, как создавал стул и какой он был