Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

странной судорогой. А так – только неуклюже дёрнулся на месте. Мерзавец со вкусом захохотал. Возможно, он считал, что это издевательский хохот. Может, так оно и было. Только на меня такие фокусы не действуют. Я ещё в бытность обычным картёжником привык, что всяческие хохоты, оскорбления, насмешки и прочее – к делу не относятся. Поэтому, попросту не обращал на них внимания. Не стал обращать внимания и на этот раз.

Мерзавец дёрнул посохом в сторону и меня с размаху шваркнуло спиной о стену подземного коридора. Сильно приложился, не скрою. Мерзавец дёрнул посохом в другую сторону и меня с размаху влепило в другую стену. Тоже не слабо. А мерзавец уже дёргал посохом снова.

Минут десять, не меньше, он развлекался, обрушивая меня со всей дури, то об стенку, то об потолок, то об пол. И на лице его было блаженство. Порочное, мерзкое, гадостное блаженство. Лично я этого не понимаю. Хочешь убить – убей. Нужно наказать, для примера и страха остальным – накажи, но в присутствии этих самых «остальных». А, вот так, причинять мучения ближнему для получения извращённого садистского наслаждения – не понимаю. Он же не собирался вступать со мной в переговоры! Иначе я бы понял: избить, даже изувечить для того, чтобы сломить волю, а потом диктовать свои условия. Но, ведь он понимал, что это бесполезно? Или не понимал?

На полигоне у Никодимуса мне порой приходилось много тяжелее и больнее, чем сейчас. Но, тогда это был бой, я мог как-то сопротивляться, и полученные удары я воспринимал, как наказание за свою неумелость и нерасторопность. А здесь… не так больно, сколько обидно! И моя ярость на мерзавца росла, как на дрожжах.

Когда гнев начал переливать через край, я мысленно воззвал к кинжалу:

- Убей!

Безрезультатно. Кинжал оставался предан, верен, но холоден, как обычная сталь.

В очередной раз приложив меня об пол, мерзавец приостановил свои извращения. Я даже смог слегка пошевелиться и перевернуться животом вниз. Поднял глаза на мерзавца. Тот, ухмыляясь, рассматривал меня, словно подопытную лягушку.

- Я тут смотрю, – с трудом просипел я, – что пальчики тебе пришили?! Не жмут? А то я ещё раз обрежу! Пусть Гретчер потренируется!

- Гретчер – слюнтяй и тряпка! – выдавил из себя мерзавец неожиданное, – Ничего, придёт и его время! За всё воздастся!

- Вот как? – я перестал что-либо понимать, – И кто будет «воздавать»? Уж, не ты ли?

- Не твоё дело! – не поддался на уловку мерзавец, – Найдётся, кому воздать! А ты, значит, Зираха пробудить не сумел? М-м?

- Зирах сам знает, когда проснуться, – дипломатично ответил я, пытаясь подтянуть под себя колени, – Ты, значит, поэтому на меня напал? Когда понял, что он не очнулся?

Мерзавец не ответил. Жаль. Обычно в книгах негодяи перед тем, как убить положительного героя, долго и муторно перечисляют свои предыдущие преступления и причины своих мерзких поступков. Этот мерзавец раскрываться не торопился.

- Ну, и что теперь? – поинтересовался я.

Одну ногу я сумел под себя подтянуть, вторая пока ещё болталась где-то сзади.

- Теперь… теперь ты больше не нужен! Теперь тебе будет пламенный привет! – гнусно ухмыльнулся мерзавец, – Только не надейся, что ты уйдёшь в эту… в реинкарнацию! Нет, ты сдохнешь насовсем! Потому, что маг, сдохший под «пологом некроманта», в реинкарнацию не уходит! Не знал?

Я, действительно, этого не знал. Ничего себе! Это что же… всё… насовсем… навсегда? А я тут столько планировал. Нет, это невозможно! Этого не может быть! И никто ничего не узнает! И никто за меня не отомстит! Будут теряться в догадках, куда же делся молодой чародей по имени Кляк Счастливый!

Я, вдруг, вспомнил, как Колдун рассказывал мне, что многие маги ушли, якобы, в странную реинкарнацию, и никак не могут из неё выйти. В среде магов считается, что это зацикленная реинкарнация, связанная с неправильным применением Т-магии. Якобы, она, эта Т-магия, слишком опасна. А, вдруг, они ошибаются?! А, вдруг, это полное развоплощение? А, вдруг, это, как со мной, происки неведомого, коварного противника? Уж, не знаю, некромант он или какой-то чернокнижник. И не факт, что это не Гретчер. Я, например, полностью мерзавцу не поверил. Может, Гретчер так, на всякий случай, скрывает своё участие в этой подлости?

Додумать я не успел. С кончика посоха мерзавца сорвалась струя пламени и охватила меня. А-а-а-а!

- Вот это я и называю пламенным приветом! – словно, сквозь вату донесся до меня радостный гогот мерзавца.

Я рывком оторвал своё сознание от боли в теле. Я так умею. Если бы не умел, давно сошёл бы с ума от болевого шока на полигоне или при милых приёмах обучения Колдуна. Моё тело билось на полу, охваченное огнём, хотя и с трудом, всё ещё сдерживаемое тёмной магией, словно проволокой. А сознание умудрялось думать и рассуждать. Последние секунды жизни я хотел думать спокойно.

Вспомнилось, как билось на траве обугленное тело Пиявки. Ну, значит, я получаю по заслугам. Какой мерой ты меряешь, такой и тебе отмеряно будет. Вспомнился Эрих, в тот момент, когда он пожимал плечами на вопрос, как активировать силу меча и кинжала, когда отмахнулся, мол, ты колдун, тебе и решать, как их активировать. Не угадал ты, Эрих. Плохой я ещё колдун. Не обученный. Прямо скажем, сопляк ещё. Прощай, Эрих.

И в самые последние мгновения жизни перед мысленным взором встала Эля. Эльвиенерра. Моя жизнь, моя душа, моя любовь. Прости меня, Эля, прости за всё! Я думал, что у нас есть будущее, я думал, что, если я вырвусь из цепких лап всех этих магов и чародеев, мы сможем быть вместе. И тогда я сделаю твою жизнь волшебной сказкой. За каждое мгновение разлуки я воздам тебе стократно любовью, преданностью и нежностью. И тебе и нашему ребёнку.

Эля, милая, любимая, прости меня и прощай. Прощай навсегда! Эля! Я тебя люблю! Я люблю тебя, Эля!!!

Я не увидел, я почувствовал, как по лезвию кинжала пробежали белые искры. А потом, через тысячевёрстное расстояние, к силе кинжала прибавилась сила меча. Не спрашивайте, каким образом. Не знаю. Только искры бежали всё быстрее и быстрее, сплетаясь в белую паутину, которая внезапно протянулась далеко вперёд и вспыхнула плазменной струёй! И тело, почувствовало свободу от тёмного заклинания. Может, плазменная струя угодила в полог некроманта, может рассекла тёмную магию, может… не знаю! Я не задумывался об этом в тот момент.