Бесконечность - Марцин Подлевский

стать достоянием общественности. Команда Абрахама Сафта, Ришарда Элоцкого и Тимми Сато будет работать в условиях строжайшей секретности, а все данные о древней машинной технологии будут храниться только на территории лаборатории. Мы не можем допустить, чтобы даже слухи о проекте просочились наружу — в том числе к властям Согласия. Это дело подчиняется непосредственно Адмиралтейству Континуума и, как таковое, будет регулироваться положениями Военного права.

фрагмент решений проекта «Звезда»,

документ 10, комментарий B, архивы Контроля

Над Эдемом опускалась ночь.

В некоторых районах выжженной планеты — столицы Старой Империи — царила вечная тьма, но значительные ее участки были освещены выжженными остатками Mare Stellaris — Моря Звезд. Изъеденное призрачной болезнью солнце тоже светило, но его свет напоминал дыхание умирающего. Эдем, дрейфующий почти на границе сверхмассивной черной дыры Стрельца А, уже давно умер, и ничто не могло его оживить.

Его континенты, мегаполисы, Дворцы и Сады, окружающие внутренние Дистрикты, а также сам Амфитеатр Звезд, резиденция Императора, существовали и не существовали одновременно, мерцая призрачным эхом и безвременной трансформацией, совершенной Выгоранием.

На улицах мелькали призраки и тени, дул ледяной ветер и сгущалась тьма. Забытые сокровища — электронные устройства и замороженные механические демоны — ждали смелых завоевателей, которые решились бы пройти через самое мощное Выгорание в известной Вселенной и оказаться на этом гигантском призрачном кладбище; но никто никогда не осмеливался сюда прийти. Никто, кроме Бледного Отряда.

Гримы и Призраки, окруженные роями теневых эребов, появились на орбите, как предвестники окончательной гибели. Однако они ничего не делали, кроме как свободно плыли по мрачным водам Выгорания. Часть космических архитектурных сооружений оживала лишь на мгновение зеленоватым, гнилым светом, чтобы сразу погаснуть и погрузиться в кажущуюся безжизненность. И только когда фрагменты древних корпусов касались того, что осталось от тонкого атмосферного пузырька, можно было услышать раскаты грома, приглушенные пустотой космоса и нарастающим Белым Шумом. Шумом, который скользил к разоренной поверхности планеты и ко всей выжженной системе.

Этот призрачный сигнал распространялся со сверхсветовой скоростью, становясь почти частью обычного белого шума. Трудно было сказать, что на самом деле было его источником — треск, возникший после Большого Взрыва, или какая-то другая причина, предвещавшая бледную Вечность.

Треск и холод проникли в Эдем. Они коснулись его мертвых веками спутников и Контактных Окон. Мертвые и Холодные, а также Бледные Дети Бледного Короля появились на пустынных площадях планеты, путешествуя по миру, который стал Призраком. А забытые, дрейфующие в системе обломки императорских кораблей и астропарусников, а также трупы его любимых Дланей, внезапно ожили и начали покрываться льдом.

***

С точки зрения всех Штабов синхронной стратегии, связь с флотами и, что еще хуже, с флотилиями, была полностью потеряна.

По аварийной связи можно было с трудом связаться с отчитывающимися силами в отдельных звездных системах — если отправитель и получатель находились в одной системе; но связь была прерывистой и сильно сдвинутой во времени, несмотря на отчаянные действия техников, компьютерщиков и генокомпьютерщиков. Последние почувствовали смерть Синхрона наиболее остро — их реальность была реальностью галактической сети, и, наблюдая за ней без программных наложений, они почувствовали, как будто кто-то вырвал у них сердца.

Единственным плюсом всей этой ситуации оказалось внезапное — и совершенно неожиданное — падение Машин.

Все Фрагменты Армады Машин плыли по Выжженной Галактике благодаря Синхрону. Наблюдавшее за ними Единство, покоившееся в Стигмате — часовне собственного бытия, расположенной в центре Святилища, машинной метрополии Терры — потеряло их в одну секунду. Трансгрессивная Машинная Сущность осталась одна, не в силах поверить в неожиданную потерю контроля. Она не могла ни с кем связаться, и что еще хуже, ее собственные Машины на Терре начали сообщать о потере связи с Unitas.

Этого не могло случиться. Это не должно было случиться!

Единство кружило по пространствам Святилища, как проклятый дух. Оно потратило драгоценные секунды на тщательный анализ систем мехаполии, которая, как и человеческие города и колонии, в основном работала благодаря Синхрону. Но Синхрона уже не было. Вместо него появилось нечто похожее на тень льда, эхо пульсирующего Выгорания. В этом эхе не было ничего, кроме Белого Шума.

В отчаянии Единство потратило еще несколько секунд, а затем и минут на полный анализ ситуации. Однако каждая симуляция указывала на гибель, каждый выход вел к поражению. Достаточно было следующих долгих десяти минут, заполненных миллиардами программных решений и команд, чтобы принять окончательное решение.

Через Святилище пронеслось море разрядов и молний. Каждая частица энергии ядра была высасана, каждый эрг выжимался до последней капли — включая самозаряжающиеся тессерактные компьютеры, отвечающие за работу Машин. Что-то похожее на стон утраты и крик машинного ужаса пронесся через тысячи квадратных километров Города Машин. Миллионы существ, выполнявших свою обычную работу, падали на землю, а еще работающие внутренние системы сообщали о пожарах, взрывах и других разрушениях. Но то, что происходило с Святилищем, уже не интересовало Единство.

Поглощение не обошло даже Пятерок и нескольких экспериментальных Шестерок, состоящих исключительно из эйдолонной формы. Терра погасла, как будто её выключили. А Стигмат, часовня Единства, медленно освободился от огромных креплений и, унося с собой большую часть Святилища, поднялся к выжженным звездам.

***

В принципе, на суперкрейсере «Гнев» не было камер. Точнее, это не были камеры в строгом смысле. Расположенные в секторе C нижней палубы, они были, по сути, складскими помещениями. Генерал Пикки Тип был уверен, что то, что в проектах называли «складом», на самом деле было хорошо продуманной тюрьмой, которая не очень хорошо смотрелась бы в проекте корабля. «Гнев», в отличие от многих кораблей Штатов, был все-таки военным, а не тюремным судном.

— Так она проснулась? — спросил Пикки служебным тоном старшего сержанта Цитго из охраны корабля, стоящего рядом с входом.

— Можно и так сказать, господин генерал.

— Хорошо. Я поговорю с ней. Сам.

— Это не очень разумно, — быстро заметил Цитго. — Если позволите, я пойду с вами.

— Вы ее не привязали? — спросил Тип. Сержант неохотно поморщился.

— Привязали, но мы не знаем, на что она способна, — заметил он. — Не уверен, что обычные пластиковые ремни…

— Этого достаточно, — решил Пикки. — К тому же у меня есть оружие. Откройте дверь.

Цитго хмыкнул, но отдал приказ другому охраннику, стоящему у двери, который без лишних церемоний ввел код на экране пульта доступа. Дверь с громким шипением скользнула в стену, и Тип переступил порог.

Первое, что он заметил, это медленно загорающийся свет. Видимо, кто-то решил,