Натиск - Марцин Подлевский

Там Силаки померкла и задрожала, удаленно открывая ворота в черный коридор, стены которого были изрыты серебряными бороздками, изображающими фрагменты имперских систем. Все эти элементы горели мягким, бледным светом.

— Впечатляет, — признала Пин.

— Для этого они и были созданы, — заметил Ворон, переступая через открытые врата, как и Силаки, которая уже отобразилась внутри. Вайз слегка улыбнулась.

— Один из указов гласит, что каждый из имперских астролотов, Глубинных Парусников, был создан как памятник достижениям Императора и истории Империи, — объяснила Силаки. — Подождите немного. Проходите, — она указала рукой вперед, и этот жест вызвал серию анимированных искр, — через мгновение он сформируется.

Они остановились, глядя, как коридор перед ними начинает терять форму и меняться, немного поднимаясь. С шелестом выдвинулись ступени, и видимые между бороздками рельефы Чужаков подняли металлические руки, щупальца и захваты, чтобы поддержать их. Механизм остановился, хотя все еще слышался тихий стук замирающей передачи. Силаки улыбнулась и начала подниматься, не касаясь ступеней босыми ногами.

Зал Пейзажа начинался на вершине лестницы. Он был почти пуст, если не считать тяжелого позолоченного стола, нескольких черных сидений, двух гравированных колонн и огромного окна, расположенного в центре откоса лихтуги. Силаки проплыла влево, остановилась у стола и замерла, все еще с легкой улыбкой на лице.

— Где… — начала Пин, но в этот момент из глубины комнаты отделился фрагмент тьмы, который, направляясь в их сторону, постепенно приобретал узнаваемую форму.

Глас Императора, Имперская Летописчица и Дама, Зои Марк направлялась к ним, а ее живая черная тога — умное vestimentum — подстраивалась под ее шаги, формируя парящее в воздухе одеяние из тени, пронизанное чистейшим серебром. На шее женщины висела небольшая цепочка с символом эндорфина.

— Кандидаты, — сказала Дама на праязыке, слегка кивнув головой с коротко стриженными черными волосами.

— Дама, — ответил Ворон. Пин ответила поклоном. — Это настоящая честь…

— Действительно, — согласилась Марк. — Тем не менее, Император выразил глубокий интерес к прорыву, о котором говорил Лектор. Его Императорское Величество исходит из того, что окончание Парадокса Восприятия может быть предвестником настоящих перемен. Силаки?

— Да, Госпожа?

— Вызови Опекунов. Я собираюсь достойно принять наших гостей.

***

Разговор, как и ожидал Яр, напоминал все, что он искренне ненавидел. На Вороне, родной планете его Рода, словесные игры были любимым развлечением аристократии. Тем более жонглирование надъязыком, способным ранить и обнажить лучше, чем любая другая форма общения. Тех, кто достиг высокого уровня в искусстве анализа и беседы, не зря называли фехтовальщиками слов. И Дама, как он быстро понял, достигла настоящего мастерства в надъязыке.

Части ее высказываний, смешанные с тонкими оттенками микро- и метасигналов, он не мог правильно понять и подозревал, что Глас Императора быстро составит себе мнение о его некомпетентности… а может, и об интеллекте. Поэтому он вздохнул с облегчением, когда в потоке понятий и надъязыковой семантики Зои наконец затронула вопрос ожиданий самого Лектора, что позволило, вероятно, столь же уставшей Пин, упомянуть о праязыке, используемом в Куполе.

— Самая простая форма общения, — признала Дама, мгновенно перейдя на праязык. — Пифагор утверждал, что мир — это математическая пропорция и гармония. Иногда мне кажется, что надъязык слишком запутывает нашу реальность, которая ведь может быть представлена с помощью простейших, ясных сигналов.

— Вы правы, Дама, — вежливо согласился Ворон, передавая одному из Машинных Опекунов Летописчицы чашу с вином, приправленным щепоткой императорской амброзии, которая, вероятно, возвращала их возраст на несколько драгоценных недель назад. — Хотя надъязык, основанный на первоначальных семантических структурах, в конце концов, является лишь высшей формой простоты.

— Верно сказано, — заметила Дама. Ее решительный взгляд на мгновение остановился на Яре. Тонкие пальцы коснулись ожерелья с символом эндорфина. — Итак: можете ли вы сказать мне, насколько большой простоты мы ожидаем в общении с Чужаками?

— Как можно большей, — ответила Пин.

— Только не слишком большой, — шутливо добавил Ворон, прекрасно понимая, к чему ведет внешне незначительный вопрос Летописчицы. — Приступая к переговорам, стоит иметь в запасе несколько секретов…

— Да. — Зои Марк медленно кивнула головой, позволяя вестименту внезапно сформировать темный капюшон, немного напоминающий фрагмент черного воротника. Неужели она дает им понять что-то помимо разговора? — Те переговоры, о которых упоминает Наследник, представляют особый интерес для Императора. Его Императорское Величество прекрасно знает, что понимание всегда означает начало переговоров. И он хотел бы убедиться, что Чужаки понимают, что такое переговорный стол.

Вот оно что. Они затронули тему Галактической Империи и её ожиданий; для этого хватило простейшей метафоры, без тонкой помощи надъязыка. Яр улыбнулся, но улыбка была скорее вялой. Переговорный стол: значит, пространство переговоров, границы систем, сеть транспортных линий, распределение сил… и Чужаки, которые существуют в этой структуре веками, не обязательно осознавая это. Разве не об этом говорила Пин? Вопрос об Империи мог в любой момент стать лишь вопросом терминологии. Но разве она не была всегда лишь названием? Названием, в которое верили?

Если Чужаки верят в другое, дело может быть серьезнее, чем они предполагали, создавая свои высокопарные идеи понимания.

— Consensus et pax — наконец произнес Яр, ссылаясь на старую латинскую поговорку. «Понимание и мир». Вот основа любых логичных переговоров. Без этих двух элементов никакой прорыв не имеет большого смысла.

— Ценные слова, — признала Дама. — Я передам их Императору лично.

— Спасибо от моего имени и от имени Программы, Дама.

— А каково твое мнение, Мыслительница?

То, что рано или поздно Глас Императора направит своё жало на Вайз, было более чем очевидно, но Яр всё равно почувствовал страх. К счастью, милая, миниатюрная черноволосая Пин только казалась хрупкой. Она уже не раз удивляла его. Так произошло и сейчас.

— Как я уже говорила Его Императорскому Величеству на Эдеме, — сказала Пин спокойным, деловым тоном, — Чужаки, усвоив значение понятия «Империя», не обязательно захотят остаться в ее пределах. Их представление о реальности и принадлежности может настолько отличаться от нашего, что территориальное соглашение окажется невозможным. Но, как я уже упоминала, Чужаки не обязательно отреагируют негативно. В принципе, они могут не отреагировать вообще, если мы оставим в покое системы, которые они занимают. Насколько нам известно, большинство ксено-рас не противостоят даже политике «мягкой колонизации» и разрешают создавать имперские базы на своих планетах.

Так это была она, понял удивленный Ворон. Как она сказала вчера? «Один из Мыслителей подсказал Императору определенную концепцию»? Отлично, Вайз. Твоя