Натиск - Марцин Подлевский

***

Она шла: медленно, осторожно, нехотя. Проходила мимо тел, лежащих на полу. В какой-то момент наступила на руку одного из трупов, и та рассыпалась в прах. Пин вздрогнула, но не остановилась. Продолжила свой короткий путь к черному трону, уже прекрасно зная, что Единственный собирается ей показать.

Тело на сиденье не походило на остальные. На первый взгляд, оно было в немного лучшем состоянии, не разложившееся, а окаменевшее. Мертвец казался небольшим на фоне трона. Ремни развалились, и тот, кого называли Напастью, выглядел сгорбленным. Однако что-то все еще держало его: аналоги инъекторов и соединителей, возможно, не столько со стазисом, сколько с самим кораблем.

Пинслип встала рядом с Антенатом и отвернулась. Она не хотела смотреть на эту жуткую мумию.

— Ты не можешь этого постичь, Вайз, — тихо сказал Единственный. — Заключенный в мертвом теле на протяжении веков. Жаждущий хотя бы движения. Засыпанный песком. Поэтому я хочу, чтобы ты это увидела. Чтобы ты это хорошо запомнила.

— Зачем? — пробормотала она. Единственное, чего она хотела в этот момент, — это убраться из этого места, полного мертвецов.

— Потому что без тебя я бы никогда не был свободен, — сказал он. — Ты была как нить, тянущая меня за сердце. И я ухватился за нее. Благодаря тебе я смог почти полностью вернуться. Ты оборвала эту нить только на мгновение, когда прибыла в сектор Трех Планет, и это мертвое тело втянуло меня обратно. Но я был уверен, что вернусь. Благодаря тебе.

— О чем ты говоришь…

Единственный коснулся сиденья. Что-то щелкнуло, по полу пробежала дрожь, и трон начал медленно погружаться в пол.

— О том, — сказал он, — что ты моя, Вайз. А я твой.

***

— Как это: благодаря Глубине? — не понял Миртон.

— Глубина помнит тебя, — сказал тот, кто представился Натриумом Гатларком. — Ты наверняка уже знаешь об этом. Ты оставил в ней свой след. И она тянет тебя к себе. В конце концов, ты единственный человек, который может сознательно пройти через нее… и выжить.

— А ты? Кто ты?

— Если ты спрашиваешь, человек ли я… то уже не совсем человек. Я изменился. Пережил последнюю стадию болезни. Психофизии. Сейчас я скольжу по поверхности того, что вы называете Глубиной. Я оказался там незваным гостем. Но я должен пройти через нее… так же, как и ты. Хотя пока еще не готов к этому.

— Кто же тогда я… кто я, проклятая Напасть?! — прогремел Грюнвальд. Контрольные лампочки на шлеме закружились, реагируя на повышение звука. — Почему это случилось со мной?! Кто сделал это со мной?!

— Не знаю, — спокойно ответил Натриум. — Я знаю только то, что позволяет мне экстраполировать события, а это не так уж много. Я далек от того, кого вы называете Антенатом. Я не на том же уровне, что и он. Обнаружь он меня, сможет уничтожить… без особых усилий.

— Тогда чего ты от меня хочешь?!

— Чтобы ты мне помог, — сказал парень.

— Я должен помочь тебе?

— Ты близок к тому, кто был Напастью. Попробуй уничтожить его или замедлить его настолько, чтобы я успел вырасти. Тогда я смог бы занять его место в Выжженной Галактике. И сделать то, чего он не собирается делать.

— Да, и что это, например?

— Спасти человечество.

— И чтобы спасти это человечество… мы должны заменить одного преступника другим? — фыркнул Миртон. Призрак задрожал.

— Я не такой, как он. Мои цели не являются его целями.

— Послушай… Нат или как тебя там, — через минуту сказал Грюнвальд. — Я ничего не знаю о целях этого психа. Я также не знаю, каковы твои цели, и, честно говоря, они меня мало волнуют.

— Послушай…

— Нет, теперь ты меня послушай. Насколько я знаю, первое нарушение привело к Напасти и Ксеновойне. Второе привело к Машинной войне. Теперь я должен помочь тебе совершить третье? Только потому, что ты утверждаешь, что это будет… «для блага человечества»? — Миртон на мгновение замолчал. Призрак слушал. — Я знаю только, — продолжил бывший капитан «Ленты», — что ни один из мне известных трансгрессов не заинтересован в духовном развитии. Ни один из них не стремится в лучший мир трансгрессов, чтобы провести вечность, играя в космические шашки. Странным образом каждый из вас решает навести порядок именно здесь, на этом захудалом клочке выжженной Вселенной, и вместо шашек берется за людей. Или за целые гребаные системы. Во имя их спасения.

— Грюнвальд. Ты не знаешь, что будет, если он обретет полную силу. Выгорание — это еще мелочи. Ты рядом с ним, у тебя есть шанс. А когда придет время… я помогу тебе.

— Нет. Мне не нужны никакие сделки. Не с тобой. Мне не нужны новые трансгрессии. Я хочу только спасти свой экипаж. Ты же собираешься помочь… оставь нас в покое, понятно? Просто… — Грюнвальд прервался, чтобы через мгновение закончить немного тише, — оставь нас в покое.

Призрак Натриума Ибсен Гатларка не ответил. Он еще мгновение молча смотрел на Миртона, словно взвешивая все за и против.

А потом исчез.

***

Сначала она не поняла, на что смотрит.

Трон опустился до конца, и мертвое тело Антената сползло на пол. Единственный подошел к нему. Он смотрел на тень самого себя, запертую в ловушке вечности.

— Фрагменты ожившего тела в теле Машины, — сказал он через мгновение, — это как обновленная структура. Они как буй, Вайз. Неудивительно, что я смог вернуться, когда вы прибыли с этим телом… с этим даром Машины, покрытым остатками моих старых клеток. Но этого недостаточно.

Он наклонился к телу и, прежде чем Пин успела отреагировать, коснулся его.

Труп задрожал.

По нему пробежали невидимые волны энергии. Тело дрожало, хотя оставалось мертвым. И вдруг оно начало бледнеть, проваливаться внутрь себя, как будто Единственный всасывал лежащие на земле останки, как средневековый вампир.

По мостику «Немезиды» прошел электрический гул. Пинслип хотела крикнуть, но голос застрял в горле. Она пережила многое за последнее время, но это… это было уже слишком.

Антенат выпрямился. Под его ногами лежали только прах и лоскуты старого комбинезона.

— Это конец, Вайз, — сказал он более тяжелым, чем обычно, голосом, который, казалось, проникал