Последняя дочь. Книга первая. - Катерина Райдер

– Кейт! Слава богу! Куда ты пропала?! – всполошённо воскликнул мистер Бруни.

– Гуляла по берегу с… – попыталась объяснить я, но Александр меня перебил.

– Неважно, главное, что ты в порядке. Пошли скорее, отвезу тебя домой.

Я оглянулась, ища взглядом Адама, но он бесследно исчез, оставив после себя множество вопросов. Тем временем мистер Бруни уже тащил меня за руку к арке и вскоре мы поднялись на холм. Парковка кишела школьниками, учителями и полицейскими. Кто-то громко закричал:

– Вон она, новенькая! Они приехали вместе…

Толпа, загораживающая обзор и мешающая пройти к машине Джастина, враз обернулась. Среди какофонии возгласов, я услышала своё имя и неосознанно прильнула к Александру.

– Всё будет хорошо, – шепнул он, приобняв меня за плечо.

А спустя пару минут к нам подошёл офицер полиции и попросил проехать в участок.

Далее всё происходило точно в тумане.

Я помню невыносимую тяжесть куртки мистера Бруни, которой он заботливо накрыл мои плечи. Помню, как его всегда спокойный голос срывался на грубый рык, во время спора с полицейскими. Крики Джастина, утверждающего, что офицеры не имеют права вести нас в участок по отдельности, будто мы какие-то преступники. Льющую слёзы на заднем сиденье патрульной машины Сюзанну. Сострадание и страх в глазах молодого сержанта, назначенного моим сопровождающим. Допрос и ужасающие подробности случившегося.

Дорога до полицейского управления прошла в угрюмом молчании. Водителю было велено со мной не разговаривать. Нас троих так быстро увели с холма, что суть произошедшего стала известна лишь по прибытии в допросную комнату. Детектив, чьё имя в памяти не осталось, сообщил об убийстве – холодно, почти равнодушно. Люси Хилл, наша одноклассница, эффектная блондинка из богатой по местным меркам семьи, всегда смотревшая на таких, как я, свысока, была найдена мёртвой прямо перед капотом Стэнфордского Форда. Тело обнаружила Сью, когда вернулась за своей сумочкой. Джастин, вызвавшийся её проводить, отстал, поскольку Зак попросил его помочь с разгрузкой напитков. Но главное – из видеорегистратора Стэнфорда пропала карта памяти! А так как мы запарковались у самой границы леса, где в ходе осмотра местности были найдены следы борьбы, только наша камера могла заснять преступление. Потому у полиции и появились к нам вопросы. Впрочем, детектив не предъявлял никаких обвинений и вёл себя вполне корректно. Он лишь уточнил и зафиксировал, во сколько мы приехали, в каком составе, где каждый из нас находился в определённый промежуток времени, и кто может это подтвердить. Однако я всё равно вышла в коридор с трудом переставляя ноги, ощущая себя хуже выжатого лимона, и обессиленно опустилась на один из стульев, расположенных вдоль стены.

Спустя некоторое время рядом со мной присел мистер Бруни. Его допросили одним из первых, но он всё ещё был здесь, взяв на себя роль нашего представителя и опекуна.

– Как ты? – с участием поинтересовался он, скользнув беспокойным взглядом по моему лицу.

– Бывало и лучше, – с трудом выдохнула я. – Что-то уже известно? Кто это сделал?

– Официальная версия: нападение дикого животного, – как-то неуверенно ответил учитель, отводя взгляд в сторону.

Я посмотрела туда же и увидела Джастина, крепко держащего за руку шмыгающую носом Сюзанну. Подруга выглядела совершенно разбитой и измученной. Неудивительно…

– Как она? – одними губами спросила я Стэнфорда, чувствуя себя бесполезной.

Одноклассник чуть заметно кивнул, как бы давая понять, что всё в порядке. Но я знала: это не так, ничего уже не будет «в порядке». Смерть Люси, хотим мы того или нет, изменит нас всех!

– Кейт, – произнес Александр, тяжело вздохнув.

Пришлось на время отвлечься от состояния друзей и обратить взгляд на учителя. Он внезапно начал шарить по своим карманам и вскоре достал небольшой бархатный мешочек, перевязанный чёрной тесьмой в тон.

– Послушай меня, – продолжил он говорить тихо, но уверенно, – возможно, моя просьба покажется тебе несколько странной, но я очень прошу её выполнить. Возьми, – и в моей ладони оказался таинственный предмет. – Там медальон. Никому из друзей его не показывай. Как приедешь домой, сразу надень и больше никогда не снимай, даже на ночь или когда ходишь в душ. Эта подвеска всегда должна быть на тебе.

Я в замешательстве уставилась на мистера Бруни. Его просьба и правда пришлась совершенно не к месту. Мы находились в полицейском участке, потому что несколькими часами ранее кто-то жестоко убил нашу одноклассницу. Сью едва держалась на ногах. Джастин, пусть и не был официально обвинён в пропаже флешки из видеорегистратора, вызывал у полиции подозрения. А наш учитель психологии и этики поведения дарит мне какой-то медальон? Причём с таким видом, будто от этой побрякушки зависит вся моя жизнь… И я уже было открыла рот, чтобы высказать своё возмущение, как вдруг по коридору пронёсся звонкий возглас Сандры:

– Доченька! Слава богу, ты в порядке!

Тело отреагировало мгновенно и я вскочила на ноги, сжимая в кулаке странный подарок Александра, растерянно глядя на мать, бегущую ко мне со всех ног. В её глазах, наполненных ужасом, блестели слёзы, руки дрожали, а губы тряслись. Даже Сюзанна выглядела значительно лучше…

– Пойду, нужно её успокоить, – предупредила я мистера Бруни.

– Конечно, – мягко улыбнулся он, встал и, обойдя мою мать стороной, направился к Сюзанне и Джастину.

Чем в итоге завершился их вечер – не знаю. Мы с мамой покинули участок практически сразу как встретились, а на сообщения, которые я отправляла друзьям по дороге домой, так никто и не ответил.

Глава 6

Что я знала о Люси Хилл?..

Она училась в выпускном классе средней школы Блэкфорта, была капитаном команды болельщиц, испытывала трудности с математикой, но хорошо разбиралась в истории искусств. Родители Хилл владели крупной сетью автозаправок, поэтому она возомнила себя элитой: водила белый «БМВ» с откидным верхом, каждую неделю хвасталась новой сумочкой, встречалась с капитаном команды по плаванию и не сомневалась, что станет королевой выпускного бала – классика. По поводу личных качеств, я не могла назвать Хилл хорошим человеком. Она на всех смотрела свысока, без зазрения совести вешала на людей ярлыки, называла таких, как я, аутсайдерами. Но когда я увидела траурный портрет, висевший на дверце её шкафчика, задумалась о том, что зачастую мы видим лишь лежащее на поверхности. Ведь с глянцевой фотографии на меня смотрела не стерва-выпускница, а милая девушка с открытой улыбкой. В её глазах не было презрения, лишь грусть и тоска. У Люси имелось всё,