Кодекс Магических Зверей III - Александр Сергеевич Сорокин

перепродавали их уже втридорога, ведь явно за «спасибо» они не работали, каким-нибудь лекарям, которые уже делали зелья и продавали их ещё дороже. Каждый участник цепочки накручивал цену, и в итоге конечный покупатель платил в пять, а то и в десять раз больше, чем получал добытчик за свой риск.

А у меня есть система. Я знаю не только какие ингредиенты нужны для рецептов, но и как их правильно обработать, какие зелья из них можно сделать и в каких пропорциях смешивать. Я могу сам пройти всю цепочку. Добыть — обработать — продать.

Но главное, что могу быть уверен в качестве.

Интересно, в этом мире торговцы так же поступают, как и большинство продавцов в моем прошлом? Продают своим клиентом откровенную ерунду, разбавленную до состояния цветной водички, лишь бы сэкономить, или подсовывают просроченные зелья, зная, что люди все равно от незнания купят и такое? В моем мире многие думали лишь о прибыли, забывая о тех, ради кого все создавалось.

Я так не хочу.

Мысль о том, чтобы заняться изготовлением зелий на продажу, прочно засела в голове. Это не только прибыль, но и репутация. Люди запоминают тех, кто по-настоящему помогает им, кто лечит, а не калечит. Я хочу создавать качественные лекарства, а не пустышки.

— Надо будет подумать об этом всерьёз, — пробормотал вслух.

Люмин прервал свои побегушки, поднял голову и вопросительно пискнул.

— Всё хорошо, малой, — улыбнулся я ему.

Дверь таверны «Свистящий кабан» привычно подалась под моей рукой, я вошёл внутрь и подумал, не ошибся ли заведением.

Народу очень много. Таверна гудела, как растревоженный улей. Люди сидели за каждым столом, теснились на лавках у стен, стояли у стойки с кружками в руках. Воздух был плотным от запаха жареного мяса, свежего хлеба и пота.

Я протиснулся внутрь, стараясь никого не задеть. Люмин, увидев толпу, прижался к моей ноге, но любопытно вертел головой по сторонам. Крох, наоборот, шёл с безразличным видом, но я чувствовал, как ему не по себе от большого количества людей вокруг.

Пробираясь к стойке, невольно прислушивался к разговорам. Они висели в воздухе обрывками фраз, смешиваясь с гомоном и стуком кружек.

— … говорю тебе, у племянника Криста появился шанс! Его ящер, говорят, на тренировках всех рвёт…

— Да какой там шанс? Ты видел состав участников? Из центральных районов трое, из Академии вообще пятёрка! Это же элита — им проездной билет на имперские почти гарантирован…

— А я слышал, что в этом году правила изменили. Победители отборочных получают не просто право участвовать в имперских соревнованиях, а полное обеспечение на время подготовки. Это же какие деньжищи!

— Эх, вот бы мой внук когда-нибудь… да куда нам, в нашем районе откуда талантам взяться…

Протиснувшись чуть дальше, я увидел за столом компанию, судя по говору, приезжих. Мужик с окладистой бородой и багровым лицом от выпитого, наливал себе очередную кружку и вещал:

— Я из самого Торхольма приперся, три дня трясся в телеге, чтобы на внука посмотреть! Говорю тебе, он в этом году всех сделает! Там и призовой фонд ого-го, и знакомства нужные… Эх, была бы у меня в молодости такая возможность!

— А ты не дёргайся, дядька Прох, — отвечал ему сосед помоложе. — Успеешь ещё на внука наглядеться. Главное, чтобы зверь не подвёл. У твоего-то кто? Степной бегун? Класс D?

— D, ранг 2! — гордо заявил мужик. — Лучший в своём деле!

Наконец, я добрался до стойки, где было посвободнее. Борк, как всегда, стоял на своём месте, наливая пиво и одновременно успевая следить за всем, что происходило в зале. Его лысая голова блестела от пота, толстое лицо пылало, но улыбка не сходила с губ.

— Эйден! — рявкнул он, заметив меня. — Давненько ты не заходил!

— Добрый день, — поздоровался я, подходя ближе. Люмин тут же встал на задние лапки, пытаясь заглянуть на стойку. Крох сел у моих ног, с подозрением косясь на суету вокруг.

Борк облокотился на стойку и взглянул на моих зверей.

— А они у тебя подросли, гляжу. Особенно этот, — он кивнул на Кроха.

Я посмотрел на своих питомцев. А ведь правда — Люмин почти не изменился, может, чуть-чуть подрос в холке и шерсть стала гуще, но в целом, тот же зайцелоп, что и раньше, а вот Крох…

Зверь, купленный мной на рынке, изменился… Но не совсем — те же сапфировые глаза, та же светлая шерсть, тот же пушистый хвост и заострённые уши, но размер! Он увеличился почти вдвое. Если раньше Крох был размером с крупную кошку, то сейчас напоминал небольшую собаку. Лапы стали мощнее, грудь шире, и даже морда приобрела более хищные, серьезные черты.

— И как я раньше не заметил, — выдохнул я, глядя на Кроха.

А ведь если подумать, я и не знал, взрослым он был или нет, когда покупал. Может, он был совсем щенком? Месяц от роду? Два? Тогда его нынешний размер — просто естественный рост, но… так быстро? Может, для магических зверей это норма? Или всему виной мясо магических зверей, которым я его кормил? Или всё вместе?

Крох, почувствовав мой взгляд, поднял голову и посмотрел на меня с выражением: «Чего уставился, человек?».

— Ладно, потом разберусь. — я слегка тряхнул головой, отгоняя вопросы. — Борк, мне бы еды для себя и зверей, — сказал, поворачиваясь к стойке.

— Это без проблем! Сейчас всё будет.

Он скрылся на кухне, а я остался у стойки, слушая гул таверны.

— Слышь, парень, — раздалось сбоку.

Я обернулся. Рядом стоял мужик лет пятидесяти, с пропитой рожей и блестящими глазами, но его взгляд был вполне осмысленным, а в руках он сжимал кружку с пивом.

— Я тебя спрашиваю, — повторил он. — Ты тот лекарь, который Грайма вылечил?

Я кивнул, не зная, чего ожидать. Мужик расплылся в улыбке, обнажив щербатые зубы.

— Молодец! — рявкнул он так громко, что несколько человек за столами поблизости обернулись. — Молодец, говорю! Мы тут все за Грайма переживали. Борк, когда тот болел, вообще нелюдимым был. Пиво нормально не нальет, всё бурчал, на всех рычал, а сейчас гляди-ка — даже улыбается! — он ткнул пальцем в сторону кухни. — Спасибо тебе, парень!

Я просто улыбнулся в ответ. Никогда не любил общаться с пьяными.

В этот момент из кухни появился Борк, неся в руках огромный свёрток, завёрнутый в плотную ткань, от которого исходил умопомрачительный аромат жареного мяса, свежего хлеба и ещё чего-то очень вкусного.

Он поставил свёрток на стойку прямо передо мной и перевёл тяжёлый взгляд на мужика.

— Иди пиво своё пей и к