Псы Господни 3 - Олег Велесов

Высота не большая, но монастырь и королевский тракт просматривались хорошо. Я видел повозки, людей, всадников — всё это двигалось меж пшеничных полей к далёким холмам на востоке или на запад к Нанси. Торговцы, паломники — они меня не интересовали. Я смотрел на виноградник, из-за которого вот-вот должна была появиться колонна солдат. И она появилась. Длинная, длиннее нашей раза в три. И плотнее. Сотни полторы, а то и две. Не пожалел граф д’Оссонвиль людей для подмоги. Впереди двигался небольшой кавалерийский отряд с баннером, дальше четыре телеги с мешками и корзинами, за ними основные силы и ещё один отряд кавалерии. Да уж, опоздай мы слегка, и тогда бы нам точно пришлось валяться во рву с остекленевшим взглядом.

Подошёл Чучельник. Я указал на колонну:

— Сосредоточь своих в одном месте, и когда подойдут шагов на пятьдесят, прореди их ряды частым гребнем. Справишься?

Чучельник выглянул меж зубцов, оценил ситуацию и щёлкнул пальцами. Стрелки стали выстраиваться вдоль барбакана, напряжённо вглядываясь в поля перед собой. Колонна лотарингцев двигалась медленно, поднимая тучу пыли; уже слышны были скрип поклажи, топот копыт. Из виноградника выскочила собака, залаяла, её шугнули, она с визгом нырнула под лозу.

Ветер сменился, поднятую колонной пыль понесло на замок. Я прикрыл рот и нос ладонью, прищурился. Сквозь вздувшиеся серые разводы проступали только контуры всадников и поднятого над их головами баннера, а дальше шевелилась масса чего-то непонятного. Господь, похоже, решил несколько усложнить нашу жизнь: утром он отвалил нам бочку мёда, сейчас добавил ложку дёгтя. С его точки зрения это, наверное, справедливо.

Затрубил рог, требуя опустить мост. Судя по звуку, колонна остановилась метрах в шестидесяти от рва. Пыль начала осаживаться. Вперёд выехал знаменосец, взмахнул баннером.

— Эй, уснули там? Открывай ворота!

Чучельник вскинул арбалет и всадил болт ему в горло. Знаменосца опрокинулся на спину; полотнище захлопало, как ворона крыльями, и упорхнуло в реку. Над парапетом один за другим стали подниматься арбалетчики и садить болты во всё живое. Заржали кони, всадники ринулись врассыпную. За ними повернули телеги, одна опрокинулась, в неё упёрлась вторая. Пехота начала расползаться по полю, рог затрубил тревогу, и вся колонна дружно рванула в сторону монастыря.

Пыль осела. Лотарингцы отбежали метров на пятьсот и остановились. Пехота сбилась в толпу, всадники объезжали их, кричали, пытаясь создать хоть какую-то видимость строя, но не получалось, пехота продолжала изображать из себя овечью отару. Движение на тракте замедлилось, люди смотрели на нас, не понимая, что происходит. А что тут понимать? Война. Если они сейчас же не свалят подальше, то их это тоже коснётся.

Минут двадцать лотарингцы приходили в себя, осознавали реальность. Пехота наконец-то приняла очертания боевого строя, кавалерия встала на левом фланге между трактом и полем. Две уцелевшие телеги отогнали в тыл. Я ждал дальнейших действий противника. Что они предпримут? Вариантов развития событий было два: атака или отступление. И то, и то вполне оправдано обстановкой. Быстрая атака могла вернуть замок под руку Рене Анжуйского, но для этого неплохо бы знать численность гарнизона и его настрой. Отступление сбережёт людей и поможет выстроить новую линию обороны. В округе наверняка есть ещё замки. Нужно успеть укрепить их пополнить личным составом, припасами. Боевые действия набирали оборот. Если ещё неделю назад мы шли в бой как на прогулку, и после Меонкура позволили себе пятидневный отдых, то теперь ситуация менялась. Три дня — два замка долой, и вся логистика с восточными германскими княжествами рухнула. Даже если мы уйдём, восстановление прежних поставок потребует времени.

Ну так что они предпримут?

От группы кавалеристов отделился всадник и рысью направился к нам. Приблизившись на расстояние выстрела, он вытянул руку с белым платком.

Понятно, переговорщик. Что ж, послушаем предложение командиров лотарингцев.

Я оглянулся на псов и проговорил негромко:

— За парапетом не прячемся, мелькаем в проёмах, демонстрируем смелость и презрение к врагу. Пусть думают, что нас много и что мы отмороженные на всю голову.

Подъезжая к мосту, всадник придержал коня и осмотрелся. Картина не из лучших. Возле опрокинутой телеги валялся труп возницы, часть груза рассыпалась по земле: зерно, сушёные овощи. Один мул лежал, запутавшись в постромках, вздыхал по-человечески, второй боязливо косился на него. Чуть дальше ещё несколько тел, одинокая лошадь. Перед самым мостом труп знаменосца. Минут десять назад он хрипел и пытался ползти, на дороге осталась неровная тёмная полоса. Всадник заметил её и это ему не понравилось.

— Могли бы добить, — глухо проговорил он.

— Сам сдох, — облокачиваясь на парапет ответил я.

Он помолчал, обтёр вспотевшее лицо платком.

— Я риттер фон Хорнбах. Ты кто, наёмник?

Я обернулся к Чучельнику.

— Везёт нам сегодня на немцев, брат, — и плюнул, целясь в зацепившийся за кол баннер. — Что тебе нужно, риттер фон Хорнбах?

— Мне нужно… — он замолчал на мгновенье. — Сам назваться не хочешь?

— Зачем?

— Чтобы знать, кто будет ползать передо мной на коленях и умолять добить его.

Я кивнул:

— Смело. Не боишься лечь рядом со своим знаменосцем? Смотри сколько места вокруг пустует.

Над парапетом поднялся Чучельник со взведённым арбалетом. Риттер напрягся.

— Это не по кодексу…

— Какие вы все предсказуемые: наглые, высокомерные, а чуть прижмёт, сразу не по кодексу. Да пошли вы нахер со своими кодексами. Это война, здесь никаких правил быть не может. Кто победил — тот и прав. Давай, брат.

Чучельник надавил скобу, болт вошёл риттеру фон Хорнбаху в лоб. Ещё одним немецким рыцарем стало меньше.

Лотарингцы ответили на выстрел проклятьями, что в принципе было вполне ожидаемо. Парламентёров и пленных убивать не принято, ибо тоже не по кодексу. Однако относилось это лишь ко всякого рода риттерам, рыцарям и прочей дворянской крови, а простых наёмников не касалось, другое, видите ли. Поэтому спустя несколько минут вопли прекратились. Человек сорок встали напротив ворот, изображая заградительный отряд, большая группа пехоты отправилась к лесу, кавалерия выдвинулась к дороге. Вскоре там образовался затор, раздались крики, проклятья, только теперь в адрес лотарингцев, похоже, те занялись конфискатом товаров и услуг. А я предупреждал, чтоб они сваливали.

Спустя час поле перед замком походило на военный лагерь. Из леса принесли колья, вкопали в землю, обозначая периметр, за ними установили несколько шалашей, развели костры. От дороги пригнали группу землекопов, заставили рыть ров. Работа закипела. Глядя на них, Хруст прищурился.

— Думаю, господин, до утра они нападать не станут. Для штурма нужны