Псы Господни 3 - Олег Велесов

— Это потому, что ты вина хорошего не пробовал. В Лотарингии виноград не вызревает, да и земля тут год родит, а год погодит. А виноград он что? Он солнце любит, и чтоб ветра поменьше, и чтоб под каждую лозу подкормку, а она для каждого сорта своя. Ошибся, и вот вам кислятина…

Затрубил рог. Это не был сигнал к атаке, скорее, наоборот. Сотня, стоявшая против ворот, начала отползать к тракту. Из башни вышел латник, встал открыто, не боясь получить болт.

— Эй, бургундцы!

Я поднялся и сделал несколько шагов навстречу.

— Чего тебе?

— Хорошо бились. В другом месте продолжим.

За его спиной латники вперемешку с пехотой спускались по лестницам в ров. На нас оглядывались с опаской, помня судьбу фон Хорнбаха. Дождавшись, когда спуститься последний, латник поднялся на парапет, ступил одной ногой на лесенку и снова посмотрел на меня.

— Зря ты… зря ты так с Хорнбахом. Не по кодексу.

Опять этот кодекс.

— Он сам выпросил.

— Может быть. Но всё равно зря.

Я не стал оправдываться, и махнул рукой, дескать, ползи уже.

— Чё это они? — с удивлением глядя на отступающих лотарингцев, спросил Хруст.

— Чё, чё… Вон, смотри.

Я указал в сторону леса. Там, где из него выходила дорога, стояли всадники. Немного, но выглядели они как предвестники чего-то более значимого, потому что вели себя слишком уверенно.

— Дю Валь?

— Он самый.

Слава богу, пришли. Сука он, конечно, этот дю Валь, но сейчас я был рад его видеть.

Глава 7

Армия бургундцев подходила к замку волнами. Сначала подъехала жандармерия. Всадники разглядывали трупы под стенами, разбитые телеги, остатки лагеря лотарингцев. Мы вышли из ворот и встали возле подъёмного моста — двадцать семь человек включая брата Стефана и Сельму. Грязные, в крови. Для понимания того, что произошло, объяснения не требовались. Де Шоссо поднял руку и проговорил уважительно:

— Слава Псам.

Его поддержали, и секунду спустя над полем летел крик:

— Слава! Слава!

Даже Мартин, этот засохший комочек дерьма, был вынужден поднять руку и шевельнуть губами, имитируя радость.

Следом подошёл баннер дю Валя, и славящие нас крики продолжились. Мы молчали. Честно говоря, эмоции давно закончились, и нам было пофиг на славословия, хотя, конечно, приятно. Но вряд ли ошибусь, если выскажу общую мысль, блуждающую в головах моих псов: дайте лучше денег.

Да, для наёмника деньги лучшая награда, её можно пощупать, ощутить тяжесть на ладони, увидеть отражённым блеском в глазах проститутки. Для того мы и льём кровь, дабы потом каждую пролитую каплю обменять на серебро, а серебро на пиво и любовь продажных женщин.

Ив дю Валь ехал в сопровождении Марго. Я надеялся, что девчонка махнула назад в Вокулёр, для того и отправлял Щенка, дабы узнав о моей судьбе, она насторожилась и вернулась под крыло Бодрикура. Однако рассуждения женщин, как и пути господни, неисповедимы, и теперь она искоса поглядывала на меня. А я смотрел открыто. Я только что чудом избежал гибели, и имел полное право вести себя так, как посчитаю правильным. И я любовался девчонкой, поедая её глазами. Дю Валя это злило. Он кривил губы, сдавливал в кулаках повод, напрасно дёргая и заставляя коня нервно трясти головой. Несколько раз красивый рыжий жеребец сбивался с шага и сворачивал на обочину, и дю Валю снова приходилось дёргать повод, возвращая его на дорогу.

Следом за Марго ехали Наина и Щенок. На мальчишке была новая красно-белая котта, короткий плащ и широкий войлочный берет малинового цвета. Наверняка, его приодела Марго; Щенок держался в седле горделиво, как настоящий паж, того и гляди потребует, чтоб все обращались к нему не иначе как господин Венсан. Увидев меня, этот господин заёрзал, приподнял руку и помахал.

Дю Валь не стал останавливаться возле меня, а проехал прямиком в замок. Марго последовала за ним, Щенок натянул поводья и сполз с седла на землю.

— Господин…

Едва не плача, он подбежал ко мне и прижался к груди. Я ободряюще похлопал его по спине, хотя, наверное, следовало, обнять мальчишку покрепче, показать, что скучал и что рад видеть его живым и здоровым. Но проявлять свои чувства на виду у всех? А я же капитан роты Псов Господних, я выше всей этой сентиментальности. Да и… думать и смотреть сейчас хотелось только на Марго, а она скрылась за воротами Брен-сюр-Сея, за которые мне теперь вход заказан.

Ладно, наше дело захватывать замки, а не жить в них. Я всё-таки обхватил Щенка покрепче, приподнял:

— Ну, чё ты нюни развесил? Ты же пацан. Волю в кулак, слёзы долой и шагом марш в чистое поле, — я оглянулся на псов. — А вы чего? Ждали костей на блюде? Сами добудем. Хруст, ставь шалаши, обустраивайтесь. Занимайте лучшие места, пока их кто-то другой не занял. Брат Стефан, а мы с тобой вещички наши заберём, пока их кто-то из свиты дю Валя к рукам не прибрал. Жак, братья Ле Фер — со мной. Чучельник, ты тоже.

В замке оставались наши пожитки, в том числе мулы и лошади, и их следовало вернуть на родину, а то народец в команде дю Валя действительно ушлый. Ушами прохлопаем — скажут, что это их, и иди потом доказывай, что ты не из средневековья.

Во дворе уже кипела жизнь. Слуги сновали по подвалу, по башням. Из донжона выносили оружие, продовольствие, вещи, вязали в узлы, складывали в кучи. Всё это была добыча, и она подлежала экспроприации в пользу герцога Филиппа, как главного спонсора мероприятия. Что-то, конечно, попадёт в карманы дю Валя и некоторых его приближённых. Простым солдатам, таким, как я и Эпизон, в лучшем случае достанутся крохи, а скорее всего ничего не достанется, скажут, вам и так заплатили, хотя по договору мы имеем право на шестую часть трофеев.

На моего буланого уже наложили лапу. Двое слуг вывели его из конюшни, один, причмокивая, гладил жеребца по холке:

— Ай, красава, красава! Настоящий раунси. Хозяин будет рад такому…

— Руки убрал от красавы!

Я наступал на него разъярённым волкодавом.

— Этот конь отныне принадлежит монсеньору дю…

Рвать его я не стал, хотя имел полное право, просто взял за ворот и отшвырнул. Второй слуга отпрыгнул сам. Ни тот, ни другой спорить и доказывать свою правоту не стали, поклонились и отошли. Братья Ле Фер вывели из конюшни мулов, запрягли